Вывих времени

Теперь нам, наконец, удалось изъять Вас у разгильдяев, именующих себя Великим таинственным Братством. Нам нужны полные сведения о том, как выделять особое тело жизненного магнетизма и как с ним обращаться. Написанного в Вашей рукописи, как Вы сами понимаете, недостаточно. Согласны ли Вы предоставить в наше распоряжение требуемые сведения?

Горский молчал.

– Мы оставляем Вас одного в обществе амбарных крыс на два часа. Подумайте. Согласитесь – Ваше счастье. Нет – Вам придется испытать мучения, которые не снились узникам святой инквизиции.

Стальной засов угрожающе лязгнул вслед покинувшим камеру черным маскам.

Пьер Горский погрузился в раздумье. Нет, никакой пыткой они не заставят его говорить. Его наука может стать слишком опасным оружием в руках этой беспощадной банды. К тому же, возможны ли физические пытки для него, умеющего отключать свое сознание от ощущений тела?

В назначенное время дверь открылась, и вошло шестеро в масках.

– Ваше решение? – спросила одна из них.

– Мне нечего решать. Известно мне не более, чем содержится в имеющейся у вас рукописи.

Один из присутствующих сделал какой-то таинственный знак остальным.

Четверо подхватили Горского и распластали на металлической кровати в углу камеры. Его руки и ноги пристегнули стальными браслетами. Пятый открыл небольшой черный чемоданчик и достал коробку со шприцами и ампулами.

– Послушайте, Горский, – проговорил человек, явно командующий всеми остальными, – внешне это выглядит не столь ужасающе, как если бы Вас жгли и резали на части.

Но зато внутри Вы ощутите такую боль, по сравнению с которой ожоги и порезы сущий пустяк. В Вашу кровь сейчас введут такой препарат, который до предела возбудит каждый болевой нерв Вашего тела. И тогда будет поздно. Тогда мы, даже если захотим, уже не сможем Вам помочь. Придется ждать много часов, пока действие препарата ослабнет. Спрашиваю последний раз. Вы не изменили своего решения?

Горский молчал.

Профессионально вколотый шприц вызвал ощущение укуса комара. В течение полминуты никакой реакции не было. Но постепенно тело становилось слабым и вялым, к горлу поднималась тошнота, голова тяжелела и мало-помалу охватывалась мучительной мигренью. Границы комнаты и всего окружающего стали сливаться с границами тела, все окутывалось каким-то вязким противно-давящим туманом. Вдруг последовал следующий укол, который мгновенно взорвался болевым смерчем.