Шелест. Том 1

– Господь, пастырь мой, я ни в чем не буду нуждаться

Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим

Подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени своего

Я пойду долиною смертной тени и не убоюсь зла, потому что ты со мной…

Отец Сэмуил торжественно воздел руки к небу, со скорбью поднимая воспаленные от бессонницы глаза на присутствующих. Джессика, теряя сознания, схватила Дэнна, который оказался рядом, за руку.

Надрывный крик разорвал тишину. Люди плакали, кто навзрыд, не стесняясь слез, кто украдкой.

Майкл, белый как полотно, обнял Кети, словно защищая от ужаса, парализовавшего Файерлейка, не имея сил оторвать взгляд от воскового лица напротив:

– Нет, не верю, не верю.

Джек оглянулся на Луиса: на скулах играют желваки, руки сжаты в кулаки. Его спокойный голос, раздавшийся из сотового вчера ночью, перешедший в вой, до сих пор стоит в ушах. Джек тряхнул головой, прогоняя наваждение, перевел взгляд на Пола, сердце болезненно сжалось.

Неужели так легко можно оборвать чью-то жизнь, неужели можно решиться на такое?

Куда уходят наши надежды, куда ушел ты, Пол? Справедливо ли это? Кто решает, кому жить долгую жизнь, а кому умереть молодым? Почему кто-то может отнять у тебя самое дорогое и продолжать жить сам? Как же Господь позволяет такое?

– Земля к земле, прах к праху, – произнес священник, окрестив гроб. – Дети мои, на все воля Бога, да не усомниться в вас вера, ибо нам не дано понять помыслов Господа.

Каждый приходить в мир со своим сроком, судьба предопределена заранее. Нужно молиться за успокоение души, и отпущение грехов, нужно молиться за оставшихся.

На все воля Господа! Пол будет ждать нас в прекрасном Господнем мире, а когда придет и наш черед, мы встретимся с теми, кто ушел первыми! Но кому дозволено войти в святой Дом, решают дела и помыслы наши. Только истинная вера и благословение Господа! Не плачьте, дети мои, ибо душа Пола сейчас в лучшем мире, где нет горести и болезни, нет страха и боли…

Джек беспокоился за мать.

Он сжал ее ладонь, и, не смотря на поднимающуюся жару, она оказалась ледяной. Керол больше не могла плакать, лишь судорожно всхлипывала. В этом горе она видела свою утрату. Душа истекала кровью, умирала от боли. Облик Сэма, старшего сына, стоял перед глазами.

Могила Стива, отца Джека и Сэма, находилась рядом. Керол смотрела в ее сторону, сдерживалась из последних сил, чтобы не потерять сознание.