Дневник короназаключенной

Генеральный директор сети частных детских садиков ИГУМ, куда счастливо ходят мои малые, и куда счастливо ходила Эльвира, сообщил в вотсапе, что, может так статься, что сеть прекратит свое существование, если только родители ходящих к ним детей не будут поддерживать ее финансово. У меня черно в глазах. Я – Ротшильд? Ну, вот, что мне делать?

От нечего делать, повезла своих малых на прогулку в близлежащий лес. Лес Рамот. Лес – это громко сказано, но место очень живописное. И все еще зеленое и в цветах. Только в таких ситуациях начинаешь ценить то, что имеешь у себя под боком.

26.3, четверг

Просыпаюсь, черт знает, когда в полнейшей депрессии. Какая разница, когда вставать, если я и так как в тюрьме? На улице реальное ощущение Судного дня, судя по количеству проезжающих машин. Напоминаю себе о том, что сегодня переводят часы на летнее время. А кому оно нужно сейчас, это летнее время? Что с ним делать? Сидеть в карантине на один час меньше?

Исходя из новых санкций, теперь можно отдаляться от дома не дальше, чем на сто метров.

Спрашиваю мужа: наши мусорные баки во дворе находятся дальше, чем сто метров от парадного? Вопрос риторический.

27.3, пятница

По договоренности, отвезла мою старшую к родителям мужа, и так же взяла с собой малых, чтоб поиграли с "бусей и Женей". Соответственно, переступила через все запреты. Отошла от дома – к машине – дальше, чем на сто метров, и было это после пяти вечера. Машин на дороге было не много, но и никакой пресловутой ментуры, отлавливающей нарушителей карантина, я не видела.

Дорогой любовалась природой. Трава и цветы после обильных дождей стоят по пояс. Вот бы сейчас пойти гулять по ним!

Напротив дома родителей мужа – детская площадка. Там, на лавочке, сидели в жуткой тесноте три бугая, и громко ругались между собой. Какая-то проходящая мимо женщина крикнула им, что на площадки входить нельзя, и так близко находиться друг к другу тоже нельзя. Они послали ее матом.

Субботняя молитва жильцов дома, в виду закрытия синагог, проходила прямо на парковке.

Пока они молились, я переписывалась с подругой, работающей в университете. Она сидит дома, теряя свои отпускные. Никто и не собирался отправить ее в неоплаченный отпуск. Как и другую мою подругу, работающую в одном из госучреждений. Вот, какие они, эти госучреждения!

На обратном пути трасса была мертвой. И – никакой ментуры.

28.3, суббота

Совершенно пустой и бессмысленный день. Все нельзя. Муж отдыхает.