Хроники ларгов: некромант

Вечно голодные арахниды, обитающие в Черном лесу, зачастую не отваживались нападать на орочьих воинов, вооруженных острыми мечами, а вот от безобидного горбуна достойного отпора они не ожидали. Еще одно мгновение и ничего не подозревающий Куззола оказался бы в лапах чудовищ.

– Прочь! – громогласным эхом прозвучал голос Сатира, и он появился перед сыном яркой вспышкой, освещая вокруг себя жуткий Черный лес. Божественный свет распугал арахнидов, и они попрятались во тьме. Куззола, осматриваясь, пытался осознать, что происходит.

– Что тебе нужно от меня? – выпалил он, обращаясь к отцу, который только что спас его от неминуемой гибели.

– Только хотел поинтересоваться, куда ты держишь путь? Этот лес не безопасен, так же как и прочие уголки Пустошей, – ответил Сатир улыбнувшись.

– Я иду к оркам. Даже если ты и дальше будешь пугать меня подобным образом, я не поверну обратно! – Куззола важно оперся на свой посох.

– Думаешь, они тебя ждут с распростертыми объятиями? Они убьют тебя, ты же эльб, – выпалил Сатир, хорошо знакомый с обычаями орков.

– Думаешь, я похож на эльба? Тем более меня изгнали из Зеленого города.

– Сынок, Каэджадар только предупредил тебя. С ним легче договориться, чем с Агарзуком. Все образумится. Ты ведь сам виноват, что вождь рассердился. Зачем тебе понадобилась Книга друидов?

– Почему они учат только своих внуков, разве я не способен овладеть их магией? Ведь их род вымрет скоро, их почти не осталось. Почему Луна вырастет и Друанна обучит ее? Если я твой сын, почему они запрещают мне делать хоть что-то, что мне по душе? Я хотел овладеть магией, – слукавил горбун.

– Так заслужи их доверие вместо того, чтобы пытаться украсть у них Книгу Знаний. Возвращайся, сынок, прошу. Мать при смерти, – прошептал Сатир и потянул руку к сыну, но Куззола сердито отпихнул ее в сторону своим посохом.

Узнав о болезни матери, горбун растрогался, но назад пути не было. Уже ничего не поправить, что сделано, то сделано. Со слезами на глазах он двинулся вглубь леса.

Конечно, ему стало больно и жалко Габриэль. Расчувствовавшийся сын в душе порывался вернуться к матери и оказаться полезным для нее, но он боялся причинить ей больше вреда, нежели пользы. Глупые обиды и ущемленная гордость закрались в душу Куззоле, и ему никак не удавалось разрушить стены отчуждения, которыми он отгородил себя от своей семьи и любящих его эльбов. Да, на него сердились Каэджадар и Драгоспир, но в силу своей доброты они уже простили ему все провинности.