Хроники ларгов: некромант

Такой способностью были наделены только друиды и шаманы орков, теперь выяснилось, что такой дар есть и у Куззолы. Это представлялось вполне естественным, ведь он сына бога.

– Прости меня, сынок, – повторил Сатир, собственно, сам не зная за что извинялся, но чувствуя себя виноватым перед мальчиком.

– Что мне с твоего прощения? – Куззола не повернулся к отцу. Он поджал босые мокрые ноги под себя, выдернув их из прохладной воды. Бога обдало холодом.

– Ты, прав, – Сатир держался на расстоянии, не смея подойти, – Но ты должен быть сильным.

Ты особенный ребенок, и все это знают. Не сторонись никого, твои поступки докажут всем, что ты не хуже других. Возможно и лучше.

– На меня смотрят как на чудовище! Поступки! – услышав это, Сатир поднял брови и чуть не раскрыл рот от возмущения.

– Сын, ты не обычный, но никто не сказал тебе, что ты чудовище. Ты не виноват, что ты такой, и все это понимают. Важнее то, какой ты в душе. Не страшись себя. Будь полезен и добр, – поспешно ответил Куззоле отец.

– Почему я должен всем угождать, лишь бы от меня не воротили носы? Сын Каэджадара Лиэль, младше меня, но он будет вождем, и все стелятся перед ним, а сын бога должен помогать, делать добро!

– Каждому свое.

Ты тоже можешь стать вождем, прояви себя. Пойми, я не могу навязывать эльбам свою волю. Пусть я и бог, но нельзя держать Этриус в страхе только для того, чтоб угодить своему сыну.

– Какой же ты тогда мне отец? – вскричал мальчик и, вскочив на ноги, бросил на Сатира ненавистный взгляд.

– Куззола, мальчик мой.

Ты должен всего добиваться сам. И я, и мама, и все будут помогать тебе. Ты не один, – расчувствовавшись, бог приблизился и хотел обнять сына, но мальчик вырвался и побежал.

Сатир не находил себе места. Он никогда не оставит Куззолу одного и будет продолжать беседовать с ним. Оставалось лишь верить, что мальчик со временем поймет его. Нужно рассказать Габриэль о разговоре с сыном. Она так же нуждалась в поддержке, и он незамедлительно отправился к ней.

Девушка тоскливо сидела у окна в своей хижине.

Сатир очутился рядом с ней, но она не испугалась его появления. Габриэль давно привыкла к подобной выходке бога. Пусть как ему угодно, но навещает ее.

– Здравствуй, любовь моя, – Сатир опустился перед ней на колено и как раньше протянул букет полевых цветов.

Девушка, молча, взяла их, не отпуская его руки. Взгляд ее глаз был глубокий, но не живой.

– Мы совсем не гуляем с тобой теперь, – улыбнулся Сатир, – держись крепче, милая.