Смежная зона. Фантастический роман

Несколько раз ее компьютер томным баритоном рекламного плейбоя сообщал последние новости: о приходе новых писем, о начале видеоконференций и наступлении нового дня по местному времени. Голос для женского уха приятный, но Дюмана он страшно раздражал, и сейчас особенно хотелось отключить этого аудиомачо, но компьютер Иолы слушался только ее голосовых приказов. Дюман терпеливо ждал. Гладил девушку по волосам, касался губами соленых щек и снова прижимал ее голову к своему плечу.

Иола не была нервной барышней – из тех, что плачут по каждому пустяку.

Скорее наоборот, в самых сложных ситуациях она умела улыбаться и шутить. Последние годы она работала в службе реабилитации родственников заболевших. Там со слабыми нервами не выдержишь. Сразу после трагедии многие никак не могут понять, что их близкий – муж, отец, сын, дочь, сестра, мать – хоть и жив, но реально для них уже не существует. Некоторые отчаявшиеся требуют, чтобы их сделали визитерами, другие просто хотят быть рядом с телом, третьи хотят, чтобы их тоже «усыпили». Иоле приходится снова и снова объяснять, что визитером невозможно стать по одному только желанию, и что ухаживать за телом здесь, в отличие от обычных заболеваний, абсолютно не значит способствовать выздоровлению, и, наконец, что «усыпить» в данном случае невозможно, так же как и «пробудить». И даже если бы кого-то и удалось «усыпить» искусственно, то он попал бы в свой мир виртуальной комы, а вовсе не в мир своего горячо любимого родственника! Вот в этом и кроется самая большая проблема. Почти все веры и религии большинства стран и народов земли генетически укрепили в людях представление о потустороннем мире, как о некоем пространстве, ином, чем земное, но общем для всех или почти для всех с разделением на группы по моральным или каким-то иным критериям. Мир виртуальной комы для здоровых людей также представлялся каким-то иным миром, где можно снова встретиться, расставшись тут, на земле. Нормальным людям было практически невозможно представить себе, что там, внутри этой новой непонятной болезни, каждый оказывается в своей собственной одиночной камере. У кого-то эта «камера» совсем крошечная, как у Замата, а у кого-то – это целый город с фантомами жителей. У одного из пациентов Дюмана, бывшего летчика Ирегора, мир внутренней комы представлял собой даже несколько городов и сел: с реками, лесами, горами.