Ловцы пыли

– Здравствуйте-здравствуйте…

Присев на корточки, он стал по-хозяйски ласково трепать собаку по голове, приговаривая:

– Добрый пес, умница…

– А вы не боитесь, что он больной? – поинтересовалась Ольга, с завистью глядя, как крутится Бомж вокруг мужчины, пытаясь лизнуть его в лицо.

– Какой он больной? Шерсть – блестящая, нос – мокрый. Здоровый пес… Жалею, что не стал ветеринаром, а пошел в военные. Я в прошлом военный врач, а на пенсии стал охранником.

– Неужели вы пенсионер? – искренне удивилась женщина.

– Слышали, небось, песню «Кавалергарда век не долог»? Не погиб, так на пенсию… – в голосе Архипова явно прозвучала грусть.

«Ну вот, начинается разработка старого сюжета: мужские жалобы в надежде на женское сочувствие. Как у Шекспира: она меня за муки полюбила, а я ее за состраданье…» – разочарованно подумала Ольга Николаевна и решительно вернула разговор на нейтральную тему:

– А что ест этот симпатяга?

– Что придется! Я косточки приношу. Да, Бомж? Но он меня не за это любит. Да, хороший мой? У собак душа большая, хоть сами они по людским меркам невелики, – Иван Степанович поднялся с корточек и вежливо поинтересовался: – Как работается?

– Сегодня первый день! Да еще праздничный.

Но клиент уже был, только что уехал.

– Как говорится, лиха беда – начало! – ободряюще улыбнулся главный охранник. – Надо месяца три, чтобы дело заработало.

– Ну вот! Вы все сами знаете, Иван Степанович.

– Степаныч. Меня все зовут Степанычем… Что ж вы от живой охраны отказались? Будете принимать большие деньги, людям известно, что в букмекерской конторе прибыль немалая.

– Люди ошибаются, – покачала головой Ольга. – Иногда не получается отбить даже аренду. Мы не только принимаем деньги, мы еще их выплачиваем. После новогодних праздников три месяца были в «минусе».

– А не выплачивать нельзя? – шутливо поинтересовался мужчина. – Вдруг человек выиграет миллион? Вы можете не платить?

– Обязаны платить, – улыбнулась Ольга. – Иначе придется закрываться. Я не знаю другого бизнеса, где так важна репутация.

Наши клиенты связаны между собой. Не заплатим одному – к нам не придут десять, а потом, по мере распространения слухов, перестанут ходить вообще. Большие деньги точно никто не поставит.

– А есть те, кто много ставит? Миллион, например? Кто-нибудь ставил миллион?

– Бывало, – мрачно кивнула Ольга: она не любила таких разговоров. – Но мы не всегда принимаем.

– Как? – удивился Степаныч. – Для вас же главное – деньги взять.