Цветы над адом

Терезе пришло в голову, что действительность не соответствует красивой картинке: рядом с ней сидела мать, эмоционально отстранившаяся от собственного ребенка.

– Я бы хотела с ним поговорить, – сказала она, и это не прозвучало как просьба.

Женщина нахмурилась.

– Это необходимо?

Ласково улыбнувшись, Тереза кивнула.

Диего Валент был послушным мальчиком. Он показался из кухни с красным от слез лицом и перепуганными глазами по первому материнскому зову, не заставив просить себя дважды.

«Бедное послушное дитя», – подумала Тереза.

Ребенок подошел к матери, и та опустила ему руку на плечо. Их тела не соприкасались.

– Здравствуй, Диего, – ласково поздоровалась Тереза. – Я – комиссар Батталья, но для тебя просто Тереза.

Мальчик молча смотрел на нее. В глазах, еще мокрых от слез, проснулось любопытство.

– Сколько тебе лет?

– Десять, – ответила вместо него мать, не оставив сыну времени на раздумья, стоит доверять незнакомому человеку или нет. – Диего заикается.

Эти слова выбили у мальчика почву из-под ног.

Тереза заметила, как он весь съежился от унижения. Ей стало до боли жалко ребенка и стыдно за его бесчувственную мать. Такую черствость не оправдать никаким горем.

«Обними его, – с грустью подумала Тереза, – зацелуй до смерти, не отпускай ни на шаг, прижми к своей материнской груди – иначе какой с нее прок?»

Картина отношений, царивших в этой семье, понемногу прояснялась. Тереза отметила, что Диего даже одет как взрослый: на нем были классические темно-синие брюки, бежевый джемпер с треугольным вырезом и накрахмаленная голубая рубашка.

На шее болтался маленький галстук. «Как удавка», – заключила Тереза.

Ей захотелось развязать этот узел, взъерошить волосы, повалить мальчика на диван и защекотать с головы до пят. Вместо этого она извлекла из кармана пачку лакричных леденцов и протянула ребенку.

Диего посмотрел на мать.

– Он не ест сладкого, – ответила та.

– Это особенные леденцы, – объяснила Тереза. – Они сладкие, но в них нет сахара.

– Заменители сахара не менее вредны, инспектор, – не унималась мать.

– Я комиссар, но ты зови меня Терезой, – обратилась Тереза к мальчику.

Дабы сгладить неловкость, вдова продолжила.

– Простите, – произнесла она, указав на коробки со сладостями, – мой муж всегда за этим строго следил. Диего в курсе, что ему нельзя их трогать.

Тереза спросила себя: к чему ведет подобная муштра? К бунтам у подростков и комплексам у взрослых.

Она опустила конфеты в карман.