Росток на руинах. Социальный омегаверс

Карвел долистывал последнюю газету: «разрушенный в прошлом году мост через Файгат восстановлен», – и тут в кухню влетел взъерошенный Арон:

– Первая группа! Вас отец в лазарет зовёт!

Мы привычно повскакивали с мест, дожёвывая булки на ходу.

– Лиенна, сиди ты, – хмыкнул я.

Тар ласково опустил её обратно за плечи.

Наша боевая омега так и не привыкла, что её дело теперь – доносить ребёнка. Конечно – столько лет с нами проездила.

Лиенна отдёрнула плечо и уставилась в тарелку. Я понимал: ей не место тут.

Среди болтающих о пустяках омег, среди домашних запахов кухни. Она годами проводила угнанные фуры через коммунские КПП, пичкала пулями дальнобоев и охраняла в укрытиях измученно спящую группу.

– Сам не дождусь, – сказал я ей. – Тоска без тебя, знала бы ты. Они такие зануды.

Она раздражённо бросила в меня куриной костью.

Просторный лазарет гудел лампами и пестрел разноцветными простынями на пустых койках. На столе – груда раскрытых книг, которые мы наворовали у коммунов.

Знакомая картина, значит, наша лекарка столкнулась с чем-то новым. Ей пришлось стать специалистом по всем существующим болячкам.

Вокруг одной из коек собрались встревоженные Халлар, лекарка Аби со шприцем, рядом крутился любопытный Арон, его попробуй выгони. Расстроенная Нили бросилась на шею Карвелу:

– Она вчера кричала полночи, я тебя будить не хотела!

От её дрожащего голоса меня скорёжило, хоть из лазарета беги. Когда кто-то плачет, всегда такое чувство, что виноват я.

Тару тоже явно не по себе было тут находиться: он как встал у входа, так дальше и не пошёл. Они из-за чего-то повздорили с Аби, лекарка с ним даже не здоровалась второй месяц. Может, это как-то связано с беременностью Лиенны?

Мы прошли к койке: крошечная фигурка Мо лежала на простыне, из-под мокрой тряпки на лбу выбивались рыжие волосёнки. На побледневшем лице Карвела проступили такие же, как у Мо, веснушки. Он потрогал малюсенькую ножку, рыкнул на Аби:

– Горячая, как движок на подъёме! Мы тебе ящик этих срантибиотиков припёрли! Какого хрена?

Я оттолкнул его от лекарки: что бы ни случилось, на омегу орать – последнее дело.

Тем более на Аби. Клан обязан ей своим существованием не меньше, чем Халлару.

– Что с ним, Аби?

Лекарка нервно сунула шприц в карман застиранного халата. В глаза не смотрела, её платиново-белые волосы неряшливо торчали из хвоста на затылке, наверно, и ночевала здесь, с Мо.