Росток на руинах. Социальный омегаверс

Нили испуганно переводила взгляд с одного на другого:

– Вы о чём, а? Что это значит?

– Значит, связью больше не пользуемся, – ответил я, – нас могут подслушать… Лады, давай впереди сяду, милая, иди на моё место. Попробуй поспать, ты никакая уже.

Вторые сутки не спит. А Гай пусть за неё хоть подержится там.

Работы предстоит немерено.

Глава 5

Я шёл по второй тоннельной развилке к своему боксу, когда услышал одинокий детский плач из игрового зала. День в разгаре, там должны быть все дети и воспитательницы.

Почему их не слышно? Свернув к переходу, я выбежал в игровой зал и оторопело остановился.

Солнце из щели наверху освещало груды одинаковых плюшевых пони, завалы в два моих роста высотой. Откуда столько? Посреди зала лежало залитое кровью тело альфы в сине-красной шапке. Лица не узнать – ото лба до пят сплошные рваные следы псиных когтей и клыков. А моя старшенькая, Вайлин, сидела рядом на коленях и теребила изувеченное плечо:

– Ро-ми! Ро-ми! Ро-ми!

У меня ослабели ноги.

Оправдываться нечем: это я убил брата, потому что хотел его омегу. Сбылась шкурная мечта – Лиенна свободна. Как же терпеливо и ласково я буду утешать её… Но я, честно, не хотел так страшно.

– Это не Роми, доченька, – потрясённо сказал я. – Это наш Тар.

Вайлин обернулась, моя маленькая копия. Голос застрял у меня в горле: знакомое до мелочей лицо покрывали чёрные язвы, как на картинках в медицинских книгах Аби.

– Папочка! – Вайлин радостно бросилась ко мне. – Ты привёз мне вирус?

Я ошалело присел к ней; покрытая язвами ладошка привычно потянулась в мой карман за гостинцем.

Сквозь прогнившую щёку виднелись крошечные зубки. Я боялся прикоснуться – ей же больно. Всемогущий Отец-Альфа, что с моей дочерью? Куда смотрит Керис?

– Где твоя мама, Вайлин? Где твои братья и сёстры?

Она вытащила из моей куртки яркую упаковку «тянучки» и ткнула за спину чёрным пальцем:

– Вон.

Они ползли к мёртвому Тару из-за плюшевых завалов. Трёхлетний Сайдар – моя гордость, первый сын.

Марика, которая боялась высоты и Халлара. Шенни, неразлучная со своим пластмассовым слонёнком… Шестнадцать моих детей с чёрными от язв щеками. Тянулись из-под лохмотьев изъеденные болезнью ручонки, и весь игровой зал звенел многоголосым:

– Ро-ми-ро-ми-ро-ми-и-и!

Я отшатнулся. Хотел закричать от ужаса, но не мог набрать воздуха – тяжёлого, отравленного.

нетнетнетнетнетнетнетмоидети

Плеча что-то коснулось. Я вздрогнул и ударился затылком о кору дерева.