Росток на руинах. Социальный омегаверс

Из-под трясущихся пальцев катились градины пота и сипело безумное:

– Ы-ы-ы-и-и-и-и…

Всё, тушите свет. Это уже не Тар. Если он от вида факела в пещере под лавку забивался… Что за сила превращает могучего альфу двадцати лет отроду в сгусток паники?

Я взял светоуказку в зубы, наклонился, стараясь не ударить омегу о коробки. Фляжка всегда у Тара во внутреннем кармане.

– Глотай, живо! – Я залил виски между лязгающих зубов. Тар давился, ошалело хапал дымный воздух и вряд ли меня видел.

Безнадёжно, такого Тара только Лиенна могла успокоить.

И то не за пять минут, которые у нас остались. Ничто не заставит его добровольно вернуться в горящий вагон. Если я не вытащу его из поезда, он так и просидит здесь, пока коммуны не придут и не потушат пламя.

Что ж, как раз верну должок за гранату.

Я пошёл обратно к окну ждать остановки. Мы рассчитывали на то, что если в голове поезда есть охрана, то после взрыва все побегут вперёд, и я сумею выпрыгнуть и скрыться. Гай будет ждать с «Раском» в условленном месте.

Подберём ладинол, съездим за Карвелом и Нили и вернёмся в укрытие, где лежат три коробки из аптек. Обедать будем уже дома.

Омега лежала на моём плече. Я касался щекой её бедра и утопал в сладком аромате. И не мог поверить, что буквально два часа назад хотел Тару смерти, чтобы получить Лиенну.

Лиенна хороша, спору нет. Единственная омега в клане, для меня недоступная, кхарнэ вызов. Столько лет при взгляде на неё я только и думал, как же чертовски я хочу её, так что в паху болью сводит.

Оказалось, есть вещи, которых можно хотеть куда сильнее. И это даже не навязчивое желание погружать член в горяче-мокрый рай. А просто держать омегу на руках. Прикасаться, оберегать, дышать её запахом – и всё, я почти кончаю, и не сотни раз пережитым способом, а до сих пор неиспытанным. Душой.

Неожиданно, ново… охренительно. Я стоял в закоптелом коммунском вагоне и млел от счастья.

Моё сокровище всё не приходила в себя. Может, её усыпили, чтобы не вырывалась во время перевозки? Какие ужасы пришлось ей пережить в коммунском плену?.

.

Я взял омегу удобнее, чтоб ветер овевал её напряжённое лицо с упрямо сжатыми губами. Чёрные брови вразлёт и во сне хмурились, непростой у неё должен быть характер… Пожалуй, мы были одного возраста, а значит, она родилась незадолго до войны. Как ей выжить удалось? Неужели есть и другие кланы?

На крепкой шее от уха до плеча темнела татуировка.