Росток на руинах. Социальный омегаверс

Другая омега уже изошла бы несколькими оргазмами. А я только впивалась в спинку сиденья и ждала, зная, что ни одного альфы надолго не хватит.

– Халлар, пожалуйста… конча-а-ай!

Колючая щека коснулась моей шеи, оскорбительно спокойный шёпот обжёг ухо:

– Не волнуйся за меня. Я могу делать это, пока не перестанешь течь. Ты просто отвыкла. Расслабься.

Его пальцы нестерпимо нежно погладили лобок, скользнули ниже в горячее, между влажных от смазки волосков. Халлар продолжал размеренно таранить меня сзади. Я потёрлась клитором о его ладонь, взмолилась:

– Хочу сцепку… кончай, умоляю!

Он не понял:

– Мне правда не надо.

Хочешь забеременеть от незнакомца?

– По-другому не кончу. Пожалуйста, не мучай!

Слёзы мешались с дождём, хотелось выть в голос. Я ненавидела рассказывать о своём уродстве, но терпеть больше не было сил. Меня било дрожью, оргазм был на грани, и, как всегда, не хватало нажатия на пусковую кнопку. Я полностью зависела от Халлара.

Но его член замер, потом выскользнул из меня, влажно-горячим искушением коснулся крестца.

Я неверяще обернулась через плечо:

– Что?..

И наткнулась на извиняющийся взгляд:

– Прости, Керис… Я не могу. Если б я знал…

Он отступил, прикрываясь своими штанами. Дождь стекал с его ресниц, с колец в ушах, пропитал безрукавку, обтягивающую литую грудь.

В синих глазах я узнала бездонную печаль и с ужасом поняла: он действительно не может. Как говорил мой психолог, оргазм начинается в голове. А в голове Халлара мёртвая омега, которой нет уже семьсот сколько-то дней.

Его эрекция могла длиться часами, но это рефлекс, метку мои феромоны не осилят. Не будет никакой сцепки.

Я плюхнулась липким от смазки задом в лужу на сиденье и уставилась в небо, где сверкали молнии – жалкое подобие тех, что пронизывали меня. Дождь тарабанил по голой груди, лился в глаза, в рот. Запах мокрого альфы усилился, заполнил собой тесный колодец. Я завыла, перекрикивая раскаты грома:

– Уйди! Я хочу сдохнуть! Два чёртовых года!

До прихода Халлара я была всего лишь пылающим костром, а теперь стала раскалённой звездой.

Помог, называется. Он виновато закусил губы, проклятые тёмно-розовые:

– Тебе правда недостаточно?

– Не-е-е-ет! Уходи!

Сколько можно пахнуть тут бесполезным альфьим соблазном? Я мечтала, чтобы он исчез, и в то же время боялась этого каким-то краем мыслей, не занятым течкой. Снова оставаться одной было страшно, но находиться сейчас с ним рядом – невыносимо.

Халлар не ушёл.