Росток на руинах. Надежда. Часть вторая

Он может здесь погибнуть! А вы хотите подтереть зад его поступком? Остаться хотите? Чтобы твои, Клейн, инкубаторские ублюдки изобрели новое оружие и убили детей этого альфы? Да? Чтоб твои, Уннар, «ординарные» потомки населяли города, где жили наши родители, убитые в своих постелях? Чтобы для детей этого альфы нигде не было места? Твои коммунские дети, Альмор, будут красивым слогом переписывать историю, чтобы памяти о нас вообще не осталось! У детей этого альфы не станет ни прошлого, ни будущего!.. Мы с Нильсом и Родериком сейчас уйдём.

О-о-о, Бернард знал, как поджарить у «гражданских» совесть. Жалко было смотреть на их внутреннюю борьбу. Они и на меня теперь глаз поднять не смели – как смотреть на того, кого предаёшь по своему малодушию?

Первым не выдержал Мортон. Вдохнул до дна, стиснув зубы, и вышел из клетки под резкий люминесцент.

– Да, мы не бойцовые псы, – сказал виновато. – Но у нас тоже есть зубы. Прости, что тебе пришлось напоминать об этом, Берн.

Примеру Мортона последовал Клейн. Затем Альмор… Один за другим они переступали границы своих клеток, будто в ледяную воду сигали с двадцатиметровой вышки. Покойных бет, что валялись посреди холла, опасливо обходили боком.

Окружённый лоснящимися телами Бернард казался чуть ли не задохликом на таком фоне. Я всегда считал, что чем крупнее туша, тем круче альфа. Разве я сам не доказательство? Но сегодня понял, что истинную мощь нельзя потрогать пальцем или разглядеть в зеркале.

– Значит, уходим. – Бернард вздохнул с облегчением. – По пути давайте заглянем к омегам. Они нам пригодятся. Как вы думаете, а?

Альфы засияли плотоядными ухмылками, которые скрывали нервный мандраж. Даже Арон час назад, перед штурмом, выглядел увереннее.

– Родерик, помнишь, где держат омег? – спросил Бернард.

– Думаешь, я могу забыть?

– Собирайтесь. Форма одежды любая, там июль.

– Нужно вывести из строя браслеты, – предложил, кажется, Клейн, это который инженер. – Может, в дежурке щипцы какие-то есть? Если перекусить плату…

– Можно зубами, – перебил его Мортон. – Друг у друга. Это ногти ломаются, а у челюстей сила сжатия до сотни атмосфер.

Бернард изменился в лице, повернулся к инженеру:

– И давно ты это понял, Клейн? Что он работает от платы?

– В тот же день, как на меня его надели. – Тот пожал плечами, мол, оскорбляешь.