Беглец

Дерьмовое консервационное освещение лишь обозначает себя, а не освещает. Говённая красноватая лампочка над лифтом и несколько в стенах под потолком. Дверь, выходящая на лестницу закрыта, на всякий я даже дёрнул за капитальную ручку. Стены в старых потёках воды, замусоренный и пыльный пол, изборождённый, впрочем, следами и бороздками. Кто-то тут периодически ходит или ползает, хрен пойми. В углу слева какие-то засохшие кучки, очень похожие на дерьмо местных обитателей. Интересно, жрут ли рыксы дерьмо? Хотя нет, впрочем, не очень интересно.

Я махнул рукой Наксу и двинулся вперёд, к Т-образному перекрёстку коридоров, в который выходит тамбур. На развилке я остановился оглядываясь. Жестами показал Наксу его сектор. Коридор прямо – немного подсвечен дерьмовой подсветкой. Справа – тоже. А вот нужный нам, уходящий влево, наполнен могильной чернотой. Сука, такая. Резанув по коридору лучом, я замер прислушиваясь. Также поступил и Накс. Тишина. Густая, хоть ножом реж.

– Накс, твой выход, – чуть повернул я голову к здоровяку.

– Ща.

После секундной задержки грохнул выстрел, дробь с жужжанием рассекла воздух и унеслась в темноту.

– Эгей! Вылезайте, уёбищные твари, – крикнул он вдогонку выстрелу.

Я приподнял руку, мы снова вслушались. Тишина.

– Рубик, – крикнул я. – Пошёл. Начинаем движение.

Рубик включил телегу и подъехал к нам. Накс забрался на неё, встал у заднего бортика. Я же двинулся в тёмном кородоре впереди телеги, о таком порядке мы условились заранее.

Помня встречу с крокодилом, который предпочитает нападать с тыла, это показалось наиболее здравой идеей. Идти и всё время смотреть назад – сложно. Не задом же пятится? А в телеге проблем с этим нет, стой, да смотри внимательно.

На счёт шума я тоже предложил не мудрить, а наоборот, обозначать своё присутствие. За чтением мемуаров, очерков, статеек на разные темы от рейтхантов, я их мысленно поделил на две школы. Школа тишины и школа напора.

Представители школы тишины сходились во мнении на том, что большая часть обитателей подземелий очень чувствительна к любым звукам. Ведь здесь, в темноте Сумрака, нет никаких естественных звуков. Нет ветра, шелеста листьев деревьев под этим ветром, пения птиц и прочего, что присуще естественной среде и служит естественным маскировочным аудио фоном. Поэтому представители этой школы всячески изощрялись в том, чтобы сливаться с этой окружающей тишиной.