Худший в мире актёр

Он схватился за живот своими нежными ручонками с мужским маникюром.

– Ты чего? – спросила Мария.

– Больно, – сказал Дмитрий. – Туалет. Чёрт… Господи.

Он медленным шагом побрёл в уборную, словно боялся расплескать кувшин на голове. Но свободным был только туалет в хвосте самолёта. Дмитрий раздвинул шторки, разделяющие пассажирские классы, точно открыл занавес. Представление началось. Пассажиры рассматривали Дмитрия, и почти все узнали в нём знаменитого артиста театра и кино. При входе люди торопились на места, будто их займёт кто-то другой, и большинство не заметили знаменитостей.

Дмитрий сделал не более пяти шагов и вдруг остановился. В самолёте почувствовалось ужасное зловоние. Дмитрий растерялся, но ему иного не оставалось – и он обратил ситуацию в сомнительный юмор. Он сказал пассажирам:

– Как приятно. Как приятно, что вы меня узнали! Всем здравствуйте.

Жидкий стул стекал по его ногам и, просачиваясь сквозь брюки из европейской ткани, добрался до ботинок. Пассажиры наблюдали конфуз известнейшего артиста.

Дмитрий подумал о том, как же ему добраться до туалета, но из его штанин снова полилось, как из канализационных труб. От безысходности он расслабился и оставил попытки выглядеть красивым и правильным. Теперь это было тщетным. Он продолжил разговор с пассажирами:

– Что смотрите? Автограф нужен? Давайте мне листок бумаги, я вам оставлю подпись кое-чем. Каллиграфично!

Иосиф встал с кресла, подошёл к Дмитрию, что-то прошептал ему на ухо и вернулся на место.

Теперь, после слов старика, на лице Дмитрия изобразился ужас от новой, более серьёзной проблемы.

– Что ты ему сказал? – спросила Мария, когда Иосиф вернулся на место.

Как это ни странно, но Марию одолел интерес. Возможно, из-за скрытой радости за чужой конфуз. Она расцвела. Дмитрий сказал:

– Он отравил меня.

Голоса этой троицы были хорошо поставлены, они были слышны на весь салон; даже шум двигателей их не заглушал.

Иосиф резко встал, бросил на Дмитрия сверкающий взгляд и, никого не стесняясь, сказал сквозь разделительную шторку:

– Щенок.

Да как ты смеешь!

– Он сказал, что подсыпал в мой бокал смертельный яд, – громко повторил Дмитрий.

Пассажирам было трудно поверить в реальность происходящего: во-первых, это знаменитости, во-вторых, они ведут себя хуже коров на ферме. Но это даже интереснее. Сплетни и чужие конфузы вызывают у людей любопытства больше, чем скучные новости о чьих-либо успехах.

– Ты, сосунок сорокалетний.