Худший в мире актёр

Он не терялся, не суетился, и это признак хорошего самообладания. Но что за игру он ведёт и что скрывает? Более непонятной ситуации не придумаешь. Глаза Джека лихорадочно бегали: можно сорвать джек-пот; но пока он был всего лишь потным Джеком.

Охранник ходил снова где-то в стороне, без точного направления, как корова в загоне. То шаркал, то шагал отчётливо. Чавканье не прекращалось.

Иосиф скрывал что-то более глобальное. Так казалось Джеку. Не может ведь такой взрослый и умный человек так глупо и по-детски себя вести.

– Скоро ты узнаешь многое, – Иосиф сменил тему разговора. – Ты точно не иностранец?

– Нет, – сказал Джек. – Я абсолютно русский.

– Абсолютно русских не бывает. Само слово «русский» не абсолютно. Откуда у тебя такое имя?

– Из прошлого.

Иосиф поперхнулся пустотой.

– А когда в последний раз ты видел своих родителей?

– Никогда, – ответил Джек.

Часть 3. Кофейное недоразумение

1

Раннее утро. Солнце затопило полмира. Свет разлился на всю Азию и половину Европы – в небе ни тучки.

Земля не помнит такой погоды со времён отделения Америки от Афроевразии.

Утром Иосифа и Джека освободили до суда благодаря влиятельным связям первого. Его ближайшие друзья – министр культуры и замминистра обороны. Второй был обязан ему жизнью. Служебный серенький автомобиль привёз их в одну из квартир Иосифа – о ней знает пара-тройка человек. Иосиф там бывал раз в год, чтобы уединиться и заняться какой-нибудь ерундой. Например, сложить ноги на перила открытого балкона и, посасывая пиво, любоваться самолётами – гигантскими мифическими перелётными птицами.

Рядом аэропорт. Квартирка куплена двадцать шесть лет назад, в 1993-м, и здесь они жили с Марией. Соседи давно сменились, да и те уже не помнят, что здесь когда-то жила эта причудливая парочка. В те времена они были не такими известными.

Сегодня утром журналисты ждали Иосифа у высокой лестницы, она втекала в пасть громадного здания полиции, стелой втыкавшегося в небо.

В непогоду верхний этаж небоскрёба скрывался в туманах. В ясные дни он сверкал так, что его было не разглядеть. Сегодня ясно. Ясно в небе, но не в голове. Серо-мраморный пафос этого сооружения вселял мысль, что там, наверху, находится сама небесная канцелярия. Платформа над лестницей перед входом напоминала эшафот – да покатятся головы осуждённых по ступеням – к ногам разъярённых зрителей! Но это не какая-нибудь Майя, или что-то такое.