Коридор Леонардо. Роман

– «Гадаю по мочкам ушей», – с укоризной передразнивает мать: – Болтун! Детей бы постыдился!

– Ладно, ладно тебе, – потягиваясь, произносит Алмаев: – Ну, пошутил. Пойду. Курну.

Алмаев выходит из купе следом за Анфисой.

Звуки пилы за стенкой умолкают. В купе повисает звенящая тишина.

2. « – Ты мой!»

Аркадий спрыгивает вниз. Подходит к дверному зеркалу. Мимикой изображает голливудского супермена:

– «Ты – мой!», – он тычет пальцем в зеркального двойника.

Двойник в зеркале – повторяет этот жест.

По губам у Двойника можно прочитать те же самые слова: «Ты – мой».

Дверь, неплотно прикрытая Алмаевым, от тряски слегка приоткрывается. Сквозь щелку Аркадию становится видно, как в коридоре отец обнимает проводницу за талию. Что-то шепчет ей на ухо. Анфиса кокетливо ежится от его прикосновений. Облизывает шоколадные пальцы.

– «Гадаю по мочкам ушей!», – шепчет почему-то Аркадий.

На секунду он так и застывает перед дверью. Но в это мгновение – от тряски поезда – дверь захлопывается.

Аркадий почесывает затылок: как бы соображая, что же там, в коридоре, между отцом и проводницей происходит? Но – так ничего и не сообразив, – возобновляет дурачества перед зеркалом.

Никита на верхней полке презрительно фыркает.

– Ну, псих натуральный, не может без кривляний! Дуралей!!!

– Перестань оскорблять брата!, – говорит мать настоятельным тоном: – И в санаторий, как приедем, чтоб не смели друг друга оскорблять, слышите, при посторонних – особенно! Вы – родные!

Аркадий еще раз грозно оборачивается на отражение в зеркале.

– Ты – мо-о-ой!, – тычет он пальцем, как в первый раз.

Но в этот мгновение – дверь в купе с лязгом распахивается, – и Аркадий коряво отпрыгивает в сторону.

В дверях предстает Алмаев. В руках у Алмаева три стакана с чаем и один – пустой, – «под винишко».

– Ты чего это, кузнечик, распрыгался?, – спрашивает отец.

Аркадий не отвечает. Пятится назад.

– Ну-ка, бери стаканы. Не ошпарься.

Аркадий берет стаканы – расставляет их на покосившемся столике.

Садится рядом с матерью. Поглядывает на нее, потом на отца. Алмаев как-то странно оживлен. Достает сигарету, закуривает.

Мать пристально смотрит на мужа:

– Ты ведь только что выходил курить!

– Да, правда, что это я?!

Алмаев неубедительно посмеивается, треплет Аркадию волосы. Тушит сигарету в пустой пачке.

– Ч-черт, последняя!!!, – с досадой произносит он.

На секунду Алмаев выходит из купе. Озирается по сторонам.