Участок. Роман

Гариб фотографирует скалы, наскальные рисунки. Сабина подходит к массивной плите. На камне изображен тот образ, что был на блюде у Сабины – человечек, раскинувший руки.

Сабина медленно проводит пальцем по длинному отростку, свисающему у «человечка» между ног.

– А еще маму очень смущает мой интерес к «магическому корню»!

– «Магический корень» связывает человека с Матерью-Землей. Это идет со времен шаманизма, который когда-то исповедовали люди на этой земле. Древние люди не знали стыда. Эпоха первобытных людей была честнее, чем наша, в ней не было столько лицемерия.

Все было благороднее, чище.

Гариб наводит объектив на изображение Матери Мира. Делает несколько снимков в лучах заходящего солнца.

– Да, «древние были честнее». Ты прав! Почему бы и тебе не сказать открыто, что в Умай ты ищешь что-то, чего нет во мне?! Ты что, ищешь идеальную женщину?!

– Я уже нашел свою женщину. Это – ты.

Гариб переходит на новое место. Увлеченно фотографирует наскальные рисунки.

Повисшую тишину нарушают только щелчки его фотоаппарата. Сабина садится на камень, поджав ноги.

– Ты любишь меня, Гариб? Скажи, что ты меня любишь!

Гариб делает еще несколько снимков, и идет к Сабине. Вдруг, заметив новый рисунок, он останавливается.

– Гариб, сфотографируй меня, здесь, на камне.

Гариб пропускает ее просьбу мимо ушей. Наводит «фокус» на новое изображение на скале и делает снимок.

– Почему ты никогда меня не фотографируешь, Гариб? Неужели, Умай и правда тебе интереснее, чем я?

Гариб продолжает фотографировать наскальные рисунки.

Сабина внимательно за ним следит. Гариб отворачивается от Сабины, но Сабина замечает на его лице едва уловимую дрожь.

– Нет, правда. Ты не сделал ни одного моего портрета! Даже странно! Мне пришлось самой дарить тебе свое фото, чтобы хоть как-то присутствовать в твоей жизни! Или ты снимаешь только обнаженных женщин?

Сабина принимает соблазнительную позу. Расстегивает верхние пуговицы рубашки.

Оголяет груди.

– Ну, перестань! Просто… я не очень люблю фотографировать близких людей. Не знаю почему, не могу этого объяснить.

Гариб приближается к Сабине. Прикрывает распахнутый ворот ее рубашки. Целует Сабину в шею.

– Уже темнеет. В сумерки змеи выползают из нор. «Сумерки – это трещина между мирами!» В Гобустане, ты видишь, это даже не трещина, а целая бездна! Я не хочу, чтобы мы с тобой в нее провалились. Надо ехать.