Секреты фарфоровой куклы

Дереку претил образ прожигателя жизни, который вел Гарсиа, он думал постоянно о своей семье, о музыке и, главным образом, о том, как ему стать полноценным членом того общества, к которому он должен был бы принадлежать по праву рождения, но в силу своей профессии, это оставалось пока за гранью его возможностей.

Как-то раз друзьям все-таки удалось затащить Дерека в таверну, где были доступные женщины. И вот, в разгар веселья, когда Гарсиа уже млел в объятиях очередной красотки, к нему подошел Пирсон и со смехом сообщил, что Лансдорф сидит в углу и увлеченно пишет сонату на клочке грязной бумаги.

Друзья потом долго смеялись над ним, а он, не обижаясь и не осуждая их, действительно не понимал, как такие хорошие музыканты и, вобщем-то неплохие парни, могут столь отвратно проводить время. А распутными женщинами Дерек настолько сильно брезговал, что никогда бы не притронулся ни к одной из них. Но он и их не осуждал, а жалел, недоумевая, почему им нравится жить в нечистоте. Но таковые размышления не находили понимания у его друзей.

Помимо участия в симфоническом оркестре, их квартет нередко играл на приемах у аристократии. Главным среди них был Лансдорф, так как только он писал музыку и мог играть, смотря по надобности, практически на любом инструменте. Гарсиа был скрипачом, Дрэнк – виолончель, Пирсон играл на духовых.

В свободное время Гарсиа и Пирсон прогуливались в королевском парке. Их увлечением было созерцать девушек знатных фамилий и других титулованных особ.

Им нравилось собирать светские сплетни. Гарсиа надеялся, что какая-нибудь знатная девица или дама обратит на него внимание, а он-то уж тогда точно не оплошает! Пирсону же нравилось потешаться над некрасивыми девушками – дочерьми графов и герцогов. Иногда Пирсон в шутку говорил Гарсиа что-то вроде:

– Скажите, Гарсиа, а если вон ту толстуху с белой лентой в волосах? За какое приданое вы бы взяли ее в жены?

– А вам, Пирсон, тогда вон ту, косую, – отвечал Гарсиа, – никогда не понятно, куда она смотрит.

– Ну ладно, отомщу, – хохотал Пирсон.

Лансдорф никогда не участвовал в этих словесных баталиях. Он считал недостойным занятием смеяться над людьми вообще, тем более, если речь шла о дамах. Но все же, он иногда прогуливался с ними, главным образом ради Клауса, ведь тот почти всегда играл только во дворе пансиона из-за его постоянной занятости, да и отцу хотелось дать немного отдохнуть – Клаус был очень шумным и непоседливым.