Война ларгов: Внук колдуна

– Что ты сделал со мной? Я потею?– мгновенно протрезвев, закричал орк, стараясь понять, что произошло, почему ему болезненно сводит всю руку, а из подмышечной впадины сочится кровь. Ответ уже не требовался, особенно после того, как меч незаметно переметнулся к горлу пострадавшего.

– Целый день потея, махая своим топором, будет плохой затеей не проснуться утром. Уж лучше, имея минимальный урон, спасти свое тело и познать добро, – проговорил Творец, твердо удерживая меч в вытянутой руке у его кадыка.

– Я все понял, приятель, – прошептал орк, осторожно отодвигая от себя уцелевшей рукой окровавленное острие.

– Когда тебя предупреждали, ты строил гримасы, а когда людские массы сражались, кстати, по твоей вине, ты взялся за иную роль, плевав, что еще пару дней здесь сохранится чья-то боль, – добавил Творец, будто выражая несогласие.

– Да понял я, прости, – заверил его орк и громко закричал на весь зал, чтобы его услышал каждый, хотя в царившем в нем кровавом вертепе было сложно привлечь к себе чье-либо внимание, – Прекратите, друзья мои! Милейше прошу простить меня! Прекратите лить кровь друг друга понапрасну.

Я нарушил ваш мирный отдых – мне и отвечать.

Было удивительно, но его услышали. Шум драки, лязг металла, хруст древесины, звон стекла и крики посетителей трактира стихли.

– Ну хочешь, прикончи меня. Не знаю, колдун ты или волшебник, но мне стало стыдно, – пожал плечами орк.

– Осознать ошибки и уметь исправить их – это большого стоит.

Многие падали шибко, губили других, не пресекая бои. Иди, будь гибким. Мой стих стал и твоим, – Творец плавно опустил свой меч и направился к своим друзьям, а орк поспешил покинуть трактир под пристальными взглядами окружающих. За ним следом ретировались гоблины, с которыми он выпивал до начала драки. Впервые здесь прекратилась такая массовая драка посредством убедительных речей оскорбленного гостя заведения, способного наказать оступившегося, но проявившего к нему милосердие. Все находились под впечатлением, и их желание продолжить беспорядок исчезло, словно и не возникало вовсе.

Творец нашел своих друзей практически на том же самом месте, где оставил их меньше чем полчаса назад, хотя за это время вокруг все переменилось до неузнаваемости и стало затруднительным определить, где тот или иной предмет находился прежде. Переломанные столы и стулья валялись на полу вперемешку с телами поверженных отдыхающих в кровавой драке.