Наше вам с кисточкой, босс

“Как бы так от него залететь и восемнадцать лет получать алименты? Когда там ближайший корпоратив?”

Меня разобрал смех, и я закрыла рот ладонью.

– Вы считаете поездки в лифте забавными?

Мамочки, какой голос! Бархатистый, вкрадчивый и одновременно пробирающий до костей. Мистер Тугой Кошелёк ещё и весьма секси. Конечно, если его влечение выдерживает испытание ненормированным рабочим днём, сотни деловых поездок в год и лёгкую бессонницу с хронической усталостью. Шикарные мужчины только в фильмах обращают внимание на женщин.

В жизни они заняты работой.

– Анекдот вспомнила, – выдала я любимое оправдание. – Смешной очень.

“Ехал однажды миллионер в лифте с безработной художницей…”

Я снова чуть не рассмеялась. Почему-то в ситуациях, когда нужно оставаться серьёзной, мне всегда хотелось хохотать. Вот и под внимательным взглядом незнакомца веселье лезло из всех щелей.

– Поделитесь? – он слегка склонил голову набок.

– Нет, конечно, – я округлила глаза и понизила голос.

 – Он крайне неприличный.

Ответить красавец из чьих-то ночных фантазий не успел бы при всём желании. Двери лифта распахнулись, и я пулей вылетела на десятый этаж. Лицо горело. И что на меня нашло? Я что, сейчас заигрывала с пафосным мажором? Ох, плохо на меня влияет попытка влезть в рамки нормальности. Но выбора ведь нет.

В отделе кадров меня ждал очередной щёголь в дорогом костюме. Он копался в каких-то бумагах, но ради меня отвлёкся.

– Вы от Антона Павловича?

– Да, – кивнула я смущённо.

– Прекрасно, – он поджал губы и указал мне взглядом на стул. – Присаживайтесь. Мы подготовили договор. Почитаете, подумаете. Если всё устроит, подпишем и будем знакомиться с непосредственным начальством. Устав читали? Или тоже достать?

Кадровик аккуратно положил передо мной довольно толстую стопку.

– Не нужно, – я покачала головой.

Трудовой договор у “Арт-Строй” был увесистый. Я особенно не вчитывалась.

Мелкого шрифта не заметила, а в хитросплетениях формулировок всё равно не разбиралась. Меня интересовал только пункт, касающийся заработной платы. Цифры в нём устроили меня полностью! Так что подписала бумаги я очень быстро. Даже то, что здесь называлось окладом, мне было сложно заработать, продавая картины. А уж премиальные за проект сулили близкое окончание офисного рабства.

“Всё ради тебя, мама, – мысленно повторяла я. – ради твоей мечты”.