Жизнь. Ключи к пробуждению

Во мне он вызывал первые порывы экзистенциальной философии, которые сохранила мама, как байки семейных застолий.

– Деда Ваня, ты умрёшь… (пауза) И бабушка умрёт, и я умру…

Или минутки юмора.

– Деда Ваня, ты собака! А я щеночек – гав, гав!

Ещё одним выстрелом в широкую душу дяди Вани были мои «сюрпризики в бочках». Как-то за обедом он грозно сказал

– В бочки для полива грядок я налил чистую воду. Сегодня в одной из них я нашёл грязный камень. Если увижу ещё один, оторву хулигану руки.

Кажется, у меня выпала изо рта ложка в этот момент.

Я потянула бабушку за рукав и дрожащим шёпотом проговорила

– Пожалуйста, пойдём! О-о-очень надо…

Мы вышли из-за стола. Засучив рукав до плеча, бабушка молча доставала мои «сюрпризики», подложенные во все бочки. «А тебя в детстве ругали, ба?»

– Как-то отец купил мне новые сандалии. Я пошла гулять в них под дождём, и они сразу же развалились. Тогда он взял сандалии и стал меня ими лупить. Это увидела мама и закричала: «Дочка, убегай, отец же тебя лупит!» Ну и пусть лупит, если ему свою дочь не жалко – сказала я.

Тут он бросил сандалии. И ушёл.

У отца бабушки была большая семейная ферма. Дом среди поля, окаймлённого со всех сторон густым лесом. Хозяйство, животные. Много детишек. Потом в деревню пришли фашисты и заняли хозяйский дом.

– Сидят за столом, суп едят и пердят. Я одному немцу язык показала. А он меня об косяк кинул. Вот, память – вмятинка на плече на всю жизнь сохранилась.

Когда началась война, дети ходили в школу через лес в ближайший посёлок.

– Домой идём с уроков, а с самолёта по нам немец стреляет. Мы змейкой бежим, как мама учила, – так ему сложнее в нас попасть. Все уцелели в тот раз. Но больше в школу мы не пошли. И хозяйство… И дом… Всё фашисты сожгли.

Два часа паримся в духоте электрички. Ещё два часа топаем пешком через ферму, поле, лес и снова поле. Жрут комары, ветровка липнет к шее, срезаем ножом по дороге пеньки опят. На исходе похода сквозь пот у бабушки сверкают глаза.

Наша новая «фазенда» в деревне Ильятино. Рядом с местами Зои Космодемьянской. В лесу до сих пор стоят остатки сгоревшего танка. По утрам я бегу метров сто по песочной дороге к забору большого деревянного теремка и кричу: «Да-а-а-ша-а-а-а!» Дашина бабушка появляется первой, нахмурив бровь: «Подожди, Даша ещё завтракает». Я сажусь на траву и разглядываю дорожные камушки с причудливыми узорами. На этом месте когда-то стояла семейная ферма Робейкиных.