День рождения ведьмы

– И-хи-хи-хи! – гримасничающая и подпрыгивающая серая тварь вынырнула из-за угла дома, волоча за ногу человеческое тело. С неожиданной для такого хрупкого на вид существа силой тварь подняла тело над головой и швырнула на пришибленного обухом топора мальчишку. Паренек чуть постарше рухнул перед сельчанами, из груди его вырвался стон, давший понять, что парень жив. Голова безжизненно перекатилась, из-под волос сочилась кровь, смешиваясь с уличной пылью.

– И-хи-хи! – на неподвижное тело серая тварь бросила охотничий лук – перекрученный, изломанный, будто его жевали.

 – Лучш-шник! С-с-стрелок! – прошипела тварь, корчась от сотрясающего ее мелкого хохота.

– Мужчины – на колени! Руки за голову! – рявкнул тур. Кого-то из деревенских швырнули на колени его воины, кто-то угрюмо опустился сам. – Баб и детей – в середину! Уймите ваших пискунов, человечки, пока их не заткнули мои воины! Пятеро – охранять этих! – взмахом топора тур снова указал на согнанных в кучу людей. – Остальные – искать!

Пятеро чудовищных воинов в молчании отделились от остальных и замерли рядом с людьми.

Дрожащие женщины с ужасом косились на них, что-то торопливо шепча цепляющимся за подолы длинных вышитых рубах детишкам. Белая от страха молодка отчаянно укачивала хнычущего младенца. Жуткие солдаты воина-тура в безмолвии разбежались по брошенным человеческим домам. Продолжая хихикать и подергиваться, умчалась на четвереньках серая ушастая тварь. Слышно было, как в хатах грохочут перевернутые скамьи, скрипят под ногами захватчиков черепки битых горшков, жалобно вскрикивают безжалостно взломанные скрыни[1 - Сундуки (укр. ).]. И все это не зажигая ни единого огонька, в кромешной тьме, словно свет только мешал им.

Женщины тихо плакали. Кривились угрюмые мужики, точно каждый разбитый глечик[2 - Горшок (укр.).] скреб их осколками по сердцу.

– Чего ищите-то? – угрюмо поглядывая снизу вверх на громадного тура, пробормотал один из мужиков. Покрытый гладким, как у лесного жука, темным панцирем кулак охранника немедленно въехал мужику в ухо, голова его мотнулась, будто шея была веревочная, из уха потекла струйка крови.

– Кого ищем – того найдем! – пророкотал тур, нависая над сельчанами. – Где ваш староста?

Ответом ему было угрюмое молчание и ненавидящие взгляды. Кулак охранника взвился над головой женщины. Баба вскрикнула и свернулась в комок, закрывая собой ребенка.

– Тута я! – прохрипел мрачный голос, и из задних рядов, тяжело опираясь на руку жены, выбрался сивоусый.