День рождения ведьмы

 – Як ты мени його дала?

– Так вам все секреты и расскажи! – протиснувшись вдоль оградки, Ирка обошла Стеллу и зашагала дальше к виднеющейся на другой стороне кладбища церквушке. Стелла чуть ли не вприпрыжку кинулась за ней:

– От нахабна видьма! Ну як, кажи – як? Бо в чай, що я у вас пила, ничого не подсыпали – що я, дурна, щоб не проверить?

Ирка только усмехнулась. Старые рецепты, старые привычки – вот что вас подводит, милые дамы! Если соль – значит, обязательно сыпать, если зелье – обязательно подсыпать.

А мелко порубить травяной сбор в кухонном комбайне, посыпать им скатанную дорожку да потом и вытряхнуть ведьмам прямо в физиономии – это уже слабо. Пока доехали, Стеллу как раз разобрало. Дома Танька наверняка Оксану Тарасовну допрашивает – ту тоже пронять должно было. Ну хоть они с Богданом немножко успокоятся.

Ирка ступила под сень церковной ограды на мощенный битыми плитами двор. У церкви торчали покосившиеся кресты самых старых могил.

Еще можно было разглядеть полустертые надписи на надгробных плитах: «Потомственный дворянин, гвардии драгунского полка майор… и благоверная супруга его…» – имена стерлись, «Купец 2-й гильдии…», «Девица Анфиса…»

Ирка нырнула под стену старой церкви, где темнота сгущающейся ночи была темнее всего. Следом с пыхтением забралась Стелла:

– Зараз… У мэнэ тут смесь чая з табаком, щоб мертвяки нас раньше времени не учуяли.

Ирка хмыкнула – ну вот опять, старые рецепты! Не хватало еще табачищем вонять!

– Нате! – и в руку Стелле шлепнулся тяжелый баллончик.

 – Специальная жидкость, чтобы отбивать запах человека. Из охотничьего магазина. Если на волков действует, так и мертвяков как-нибудь проймет.

– Ты з мертвяками такая умная будь, а старую ведьму всякой гыдотой опрыскивать як сорняк – на то много ума не надо! – «распшикивая» состав из баллончика, ворчала Стелла.

– Тихо! – поднимая голову, предостерегающе шикнула Ирка.

– А ты на мэнэ не шикай! Сама вже бачу, що тихо треба… – буркнула неукротимая Стелла и вправду замолкла.

Глава 5. Тени предков

На невысокой звоннице точно невидимые руки дернули язык колокола. Он качнулся раз, другой, ударил о бронзовый край… Абсолютная тишина была ответом, словно и те немногие звуки, что жили на старом кладбище – вздохи ветра, стрекот сверчка, далекий гул редких машин, – стали глуше.