Долг ведьмы

Богатырь нахмурился, взгляды из злобных стали злорадными.

– Еще и цену себе набивает! – фыркнула тетка из-за занавески.

– Напрасно ты все-таки голову не помыла.

Ведьмочка чуть не сверзилась с лестницы.

– А, это ты! – то ли зло, то ли облегченно выдохнула она, увидев под ногами мокрые волосы Таньки. – Хотелось бы… – Она покосилась на бассейн… и увидела мужчин, караулящих у подножия лестницы, точно собачья стая удравшую на дерево белку. Ее передернуло. – Не, возвращаться не буду! Лучше завтра утром.

Заодно проверю, вдруг ты от этой воды облысеешь! – она хихикнула и полезла на самый верх, привычно перескакивая с лестницы на лестницу.

Держась за верхнюю ступеньку, Танька проводила ее взглядом – и губы ее сжались в решительную злую подковку. Карабкавшийся последним Богдан устало вздохнул: и почему девчонкам всегда надо оставить за собой последнее слово?! Промолчала бы ведьмочка – глядишь, Танька и посоветовала бы ей вычесать любисток из волос.

В своем глинобитном домике Танька стянула купальник и принялась сушить волосы полотенцем.

Доносящиеся снизу голоса постепенно стихали – остальные туристы тоже разбредались по комнатам. Из-за стены отчетливо слышался оправдывающийся голос богемного мужика и гневный речитатив его блондинки. Танька сморщилась как от зубной боли и снова досадливо потерла палец – с того мгновения, как они очутились в Ирии, Иркино колечко светилось и искрило, а Танькина Сила… кажется, росла.

– До завтра мужики нашу Машу все равно не увидят, а утром поймаем и помоем.

 – Танька встряхнула высохшими волосами. Легкие, шелковистые настолько, что хотелось запустить в них руку и не вытаскивать, они окружали голову светлым ореолом – при каждом взмахе расческой по ним пробегало слабое серебристое мерцание.

– Облысею, да? – Волосы разлетелись, как в замедленном кадре «эффектное появление главной героини». И что, никто этого и не увидит? – Надо идти к Богдану! Должны же мы наконец выяснить, где Ирка! – И, бережно держа в вытянутой руке глиняную плошку с жиром, в которой плавал горящий фитилек, направилась в соседнюю клетушку по опоясывающему «третий этаж» узкому карнизу.

– Убралась уже эта девка и остальные? – громкое бурчание заметалось между стен, вызывая отчетливое эхо. Внизу знаменем взметнулась циновка, и, держа такой же светильник, как у Таньки, из своего домика выбралась «гавайская» тетка. Пеструю разлетайку она сменила на такой же пестрый купальник, размера на два меньше, чем нужно.