Долг ведьмы

Трц-ц-ц! Тянущиеся от паука нити задрожали, натянулись, и, мерно покачиваясь, паутинный кокон поплыл вверх. Шшшш! Пронзительное шипение взмыло над бассейном… и двухголовые змеи начали прыгать! Вертясь, как бумеранги, они взмывали над водой и повисали на коконе, цепляясь за паутину обеими пастями сразу! Паук на краю крыши пронзительно застрекотал… и через карниз хлынул поток здоровенных паучищ! Пауки скользили по удерживающим кокон нитям, пауки спускались по стенам крааля, их лапы оставляли в глине длинные царапины, пауки кишели на деревянных лесенках, и капающий с их жвал яд заставлял ступеньки рассыпаться в труху.

Змеи ринулись навстречу новому противнику. На миг бортик бассейна вскипел черной чешуйчатой волной… сцепившись кольцами, пасть с пастью, двухголовые змеи не ползли, а катились навстречу паукам…

– Мамади тебе в бок, через копье и об стенку, чего ж ты такой неуклюжий-то, а? – хриплый, задыхающийся голос гулко разнесся по краалю, точно говорили в громадную трубу…

Над крышей взвился крюк с привязанной к нему веревкой.

Блеснул в свете звезд, медленно пошел вниз, прошуршал по крыше и глухо стукнул, за что-то наконец зацепившись.

Змеи и пауки замерли, неподвижные настолько, что казались искусно выточенными фигурками. На крыше крааля кто-то возился.

– Два караула вне очереди! – проскрипел сухой, как песок пустыни, голос.

– За что? Мы ж не в боевой обстановке! – возмутились в ответ.

– Кто ж тебя, Мамадью отрыжку, в боевую возьмет? И сюда не надо было!

– Я тоже имею право! У меня тоже есть чувства!

– Сколько всего у тебя – прям богатый бвана! Лезь! – На фоне темного неба нарисовались три силуэта: два вроде человечьих – руки-ноги-голова, третий для человека казался слишком крупным и приземистым.

Танька увидела поднятый, как дубинка, толстый чешуйчатый хвост… Стражники! Те самые, что у ворот: черный, заметный в темноте только по блеску глаз и зубов, его светлокожий напарник и чешуйчатый десятник!

У бассейна развернувшиеся подковками двухголовые змеи одновременно, точно ими командовала одна воля, задрали головы.

Пауки только сильнее выпучили буркалы, впериваясь в деловито возящихся наверху стражников.

– Чего через крышу-то лезем? – бурчал светлокожий. – Мы стража! Нам здешний хозяин кланяться должен да благодарить.

– Поблагодарит он тебя! И сразу к градоначальнику побежит, рассказывать, как ты из его крааля приезжую мемсаб спер, – косясь на ящера-десятника, ответил чернокожий.