Долг ведьмы

– Не убивай нашего десятника, о великий бвана змей! Не вбивай ему зубы в брюхо, о грозный чешуйчатый бвана! Не счищай с живого чешую, о хвостато-зубатый, не вспарывай брюхо кинжальными когтями, не наматывай осклизлые кишки на хвост! – взмолились с крыши.

– Мать-Владычица, думаете, его одного на все это хватит? – слегка растерялся Айт.

На крыше в ужасе взвыли, чернокожий стражник бухнулся на колени и принялся биться головой о соломенную кровлю. Солома громко шуршала.

– Не убивай нас, бвана! – Руки стражника дрожали, фонарь качался, выхватывая из темноты то кланяющегося негра на крыше, то перекошенную морду десятника.

 – Мы не за твоей девкой… не за твоей прекрасной мемсаб пришли, о страшный и рыком, и зубом, и зраком!

Айт явно чем-то подавился.

– Все, как он говорит! – Светлокожий стражник высунулся из-за плеча темнокожего собрата. – Твою девку вона какие-то другие ташшут, а мы ни-ни, что ж мы, полоумные… – И луч потайного фонаря устремился вниз, резко очерчивая висящий над водой паутинный кокон и замерших в каменной неподвижности пауков и змей.

А потом случилось много всего и сразу.

Айт прыгнул. Оттолкнулся от карниза и ринулся вниз, в многоэтажный провал под ногами. Оказавшаяся зрительницей всего происходящего, Танька увидела, как над краалем взметнулась тень драконьих крыльев – словно бы призрачный карандашный контур, начерченный поверх стен.

«Он же не влезет! – успела в панике подумать Танька. – Дракон здесь все развалит!»

В тот же миг крылья исчезли.

Айт, по-прежнему в человеческом облике, извернулся в воздухе и… повис, цепляясь за хвост болтающегося на веревке ящера. Ящер заорал. Чешуя затрещала. Хвост оторвался.

– Все же не кишки, – успокоенно вздохнул чернокожий. – А хвост-то новый отрастет.

Пауки отмерли. Пучок клейких нитей метнулся Айту наперерез. Айт швырнул навстречу оторванный хвост ящера. Плотно опутанный паутиной, тот свалился в гущу насекомых и забился как живой, расшвыривая пауков в стороны. Паук шлепнулся на змею – и обе пасти двухголовой змеи впились в него с двух сторон.

Захрустели перекушенные паучьи лапы. Другой паук полоснул зазубренной, как пила, лапой, перерезая двухголовую змею пополам. Обе половинки задергались, впервые пытаясь уползти друг от друга…

Айт рухнул в бассейн. Таньку на ее карнизе обдало брызгами. Вынырнул отфыркивающийся Айт. Вода перед ним закрутилась тугим штопором, и от нее отделилось сверкающее лунным блеском лезвие, изогнутое, будто серп.