Долг ведьмы

Табити подхватила телефон двумя пальцами… и швырнула через плечо в бушующее за спиной пламя.

Биииип… биииип… биииип… – колебля воздух, над безмолвной пещерой плыли гудки. Бииип… – тень скользнула по бушующему за алтарем алому пламени – громадная человеческая рука потянулась…

– Алло? – спросил негромкий мужской голос.

Пламя вспыхнуло совершенно ослепительно… и на нем, как на экране, возник высокий, кряжистый, элегантно-седой мужчина в камуфляжной форме.

– Вольх! – вопль Табити заставил покачнуться пламя, на миг смяв изображение как брошенную бумажку.

 – Что эта ваша девка делает в моем мире?!

Брови элегантного мужика удивленно поползли вверх.

– Ой, пани змеица, якие мы радые вас бачиты! – огненный «экран» снова дрогнул, и в поле зрения влез длинный, похожий на Дон Кихота мужик в сдвинутой на затылок плоской милицейской фуражке. – А що це вы така знервована? Случилось чего?

– Ашшшшш! – Табити снова пронзительно зашипела, скалясь на своего молчаливого собеседника.

 – Не делай вид, что ты меня не слышишь, Вольх! По какому праву…

– Мыкола, а кто тут, в натуре, за права трындит? Human Rights звонит, что ли? – сбоку выдвинулась типичная физиономия качка-охранника с рынка, впечатление портили только пронзительные волчьи глазищи на этой хамоватой физии. – О, так то эта… самая крутая царица всех времен и народов! Наше вам с кисточкой!

Губа Табити презрительно скривились, но она больше ничем не выдала, что хотя бы заметила этих двоих.

Взгляд ее был устремлен только на предводителя богатырской стражи.

– Девица, в мире людей, именуемая хортицкой, или же наднепрянской, ведьмой-хозяйкой. – Губы Табити скривила еще одна пренебрежительная гримаса. – В Ирии же – Хортицей-убийцей. – Недобрый гул вырвался из драконьих глоток. – Была замечена… – Табити на мгновение заколебалась, словно сперва хотела сказать что-то другое, – у Калинового моста на реке Смородине!

Скорчившаяся у подножия Тронной скалы, Дина бесшумно выдохнула и стиснула руки под плащом.

У Калинова моста заметили, вот как… Она еще ниже опустила голову, радуясь, что рассыпавшиеся волосы прячут лицо.

– Та не может быть! Який мост, яка Смородина? Я ж ее ось-ось бачил, тильки що у нас в Запорожье была! – фальшиво настолько, что эта фальшь пробивалась даже сквозь помехи огненного экрана, изумился дядька Мыкола. – Скажи ж, Вук?

– Как под протокол, начальница! – Вук Огнезмей по-блатному цыкнул зубом.