Гость из Пекла

К «добрым людям» она, вероятно, относила маминого немца и проскользнувшего сквозь кухонную форточку кота – те честно поглядели, куда велено. – Ушвендяла в свою Германию, четыре года носа не казала, навить не спытала ани разу – чи живая ее донька, чи здоровая… А тепер – здра-авствуйте вам у вашей хате! – Бабка отвесила издевательский поклон. – Заявилася!

У мамы задрожали губы, а голубые глаза налились слезами:

– Если… Если я мешаю… Если вы так хотите… Я, конечно, могу немедленно уехать! Мы уедем! – И мама слепо метнулась к выходу, кажется, намереваясь бежать из дома как есть – в халате и тапочках.

– Мама, нет! Ты не мешаешь, я не хочу, не уезжай, пожа-алуйста! – кинулась ей наперерез Ирка и тут же повернулась к бабке, ненавидяще прошипев той в лицо: – Прекрати! Немедленно прекрати терроризировать маму, или я… Я за себя не отвечаю! – Руки она судорожно сжимала, чтоб никто не увидел пробивающихся на кончиках пальцев когтей.

– Ты-то за себя не отвечаешь, алеж я за тэбэ очень даже отвечаю! – вдруг тихо и очень грустно сказала бабка… и провела ладонью по лицу, словно стряхивая невидимую паутину.

 – Добре! Ну, буду я бильше твоей мамке ничего говорить – якщо вона сама не розумие… Та добре вже, добре! – Увидев мрачно-угрожающее выражение Иркиного лица, бабка скрестила руки на груди и застыла в позе оскорбленного достоинства.

Мама в ответ негодующе фыркнула и отвернулась в другую сторону, гордо задрав нос.

Немец вынул трубку изо рта и сунул ее в карман.

– Guten Tag, Fr?ulein! – прозвучал в наступившей тишине его неожиданно густой и приятный голос.

 – Вот теперь, наконец… – он быстро стрельнул глазами на отвернувшихся друг от друга маму и бабку и вдруг задорно подмигнул Ирке: – …и нам с вами удастся познакомиться! – по-немецки продолжил он, шагнул к Ирке и протянул ей руку. Ирка недоуменно поглядела на него, на протянутую ладонь… почувствовала, как лицо становится аж горячим – какой дурой приторможенной она, наверное, кажется! – и торопливо, как альпинист над пропастью, ухватилась за руку немца. Его пожатие оказалось твердым и крепким, а ладонь успокаивающе теплой, с твердой полоской мозолей, точно немец постоянно работал лопатой.

«В саду, наверное, копается», – подумала Ирка, представляя себе крохотный ухоженный садик с по линеечке высаженными цветами, совсем непохожий на их беспорядочное хозяйстве с абрикосовым деревом, вымахавшим посреди картофельных грядок, и шарящей в кукурузе козой.