Конец света отменяется

Тяжело дышащая, мокрая, как из-под душа, Кисонька огляделась. Она сидела на полу – ноги ее плотно спутал сброшенный во сне плед. Было жарко, а жесткая шерсть царапала ступни как наждаком.

– Не надо. – Пробормотала Кисонька. – Я… Я вас лягнула? Извините, я не хотела, мне кошмар приснился.

– Ничего… – неуверенно ответила Надежда Петровна. – Это ты извини. – Она понизила голос до шепота, косясь на спящую на разложенном диване Мурку и Катьку на соседней кровати. – Я пойду завтрак делать, а вы еще можете полчасика полежать.

 – И она тихонько вышла.

Кисонька выпуталась из пледа, заползла обратно на диван, и тут же натянула плед себе на плечи – теперь ее била дрожь.

– Ты чего диван качаешь? – сонно пробурчала Мурка и перевернулась на другой бок. Старый диван с разболтанными пружинами закачался еще больше – прям как море, на которое они собирались!

– Шубу во сне видела. Из крысы. – Пробурчала Кисонька.

Мурка приподняла встрепанную голову, вызвав новое качание дивана.

– Вот уедем, и все будет в порядке! – пробормотала она, пытаясь снова устроится поудобней.

Оптимистка Мурка, верит в людей. В смысле, что люди гораздо больше хотят хорошего себе, чем плохого окружающим, и за каждым преступлением обязательно стоит выгода. Если даже человек по сути – гад, но потерять от преступления может больше, чем приобрести, то будет он сидеть тихо и никого не беспокоить. А Кисонька за время работы в «Белом гусе» поняла, что не все измеряется деньгами. К сожалению.

Есть люди, которые пакостят просто из любви к искусству, не считаясь с собственными потерями. Для Мотиной мамы люди – она сама и, конечно, ее Мотя. А все остальные появились на свет исключительно для удовлетворения желаний мамы и особенно – Моти. И любая попытка окружающих объяснить, что они, вообще-то, сами по себе, со своими планами и желаниями, вызывает у мамы искреннее негодование. Вместо того, чтоб явиться к Моте с повинной, Кисонька удрала из дому. И что теперь будет?

– Все выспались.

 – Зевнула Мурка.– Мы тут, родители – дома, если, конечно, Мотя поверил, что мы уехали. А то я не знаю, о чем ты думаешь! – Мурка сладко потянулась. – Что Мотина мама совершенно отмороженная и не возьмет ли она наших родителей в заложники, чтобы наказать тебя за неповиновение.

– И что? – напряженно переспросила Кисонька.

– С ума ты сходишь, Кисонька, вот что! – хладнокровно объявила Мурка. – Мотя – псих наследственный, а ты заразилась.