Потомокъ. Фабрика мертвецов

Мужик азартно заорал, выпуская отцовскую трость и хватаясь за ружье обеими руками…

Митя выхватил из мусора отломанную ножку стола и уже привычным движением опустил мужику на голову. Мужик сдавленно хрюкнул, и оба ствола ружья с грохотом выпалили в потолок. Бзанг! Укутанная в два слоя – один раз тканью, а второй – паутиной, люстра рухнула между сражающимися. Колени мужика подогнулись, и он свалился как подрубленный, звучно стукнув лбом об пол.

– Что так долго? – Отец с хрипом перевел дух и попытался одернуть сбившийся чуть не до подмышек жилет.

– Я подумал: вдруг ты его уговоришь. – Митя прислонился к стене, продолжая нервно сжимать ножку стола. Его собственные ноги ощутимо подрагивали.

«Если я его убил, отец меня арестует? – Мысли двигались тяжело, словно каждой приходилось взбираться в гору. – Запрет в каком-нибудь чулане…»

– Найди какой-нибудь чулан с замком, – щупая пульс у мужика на шее, велел отец.

Митя поглядел на него возмущенно – еще самому искать?

– Должны же мы его где-то запереть! – рассердился отец.

 – Или ты сможешь спать, пока этот… неподкупный страж разгуливает на свободе?

– Спать…

Митя наконец сумел отлепиться от стены. Пошатываясь, побрел по темному коридору, толкая одну дверь за другой. За дверьми обнаруживался то буфет, правда совершенно пустой, то похожий на древнее чудище рояль под покрывалом. Наконец у самой кухни одна дверь не распахнулась от толчка. Митя с усилием оттянул закрывающий ее тяжелый засов: внутри оказались длинные пустые полки кладовой.

Лишь на одной сиротливо притулились коврига хлеба и завернутый в тряпицу шмат сала – не иначе как запасы самого сторожа. Митя устало кивнул сам себе и побрел обратно к отцу.

Они волоком протащили сторожа по коридору: в свете глаз заглядывающих в окна пароконей Митя с отцом казались прячущими труп татями, но уж никак не законными хозяевами имения. Мужика не забросили, а скорее затолкали в чулан, как запихивают старый комод. Отец с усилием задвинул засов.

В глубинах погруженного во мрак разоренного дома быстро и воровато протопотали маленькие лапки.

То ли мыши, а то ли… вовсе не мыши.

– С меня довольно! – Голос отца прокатился по давно привыкшим к молчанию коридорам, и тишина дрогнула, точно испуганно вслушиваясь. – Фамильных призраков, портретных выходцев, домовых… – многозначительно повысил голос отец, – и прочих заинтересованных лиц, как гражданских, так и потусторонних, убедительно прошу до утра не тревожить. Иначе… сожгу тут все.