Поймать звезду

Образ театрала – с программкой, биноклем и, чего уж мелочиться, сразу в смокинге и при бабочке! – восседающего в первых рядах партера, как-то не вязался с их привычным представлением о Севе!

– А на что ты туда в последний раз ходил? – осторожно поинтересовалась Мурка.

В трубке повисло короткое молчание – Сева вспоминал – и наконец торжествующе выпалил:

– На турецкую сантехнику!

– На чтоо-о? – протянула Мурка, одновременно лихорадочно пытаясь сообразить – может, это название какого супер-современного модернистского балета?

– На сантехнику! – нетерпеливо повторил Сева, – Этот твой театр свои помещения под всякие выставки-продажи сдает.

Я только никогда не могу понять – зачем они там еще и танцуют? – спросил Сева и не дожидаясь ответа, отключился.

– Где вы купили такой замечательный унитаз? – сама себя спросила Мурка. И сама же себе ответила, – А в опере!

– Если они и сейчас сдали помещение под выставку, у них как раз найдется время оттанцевать по маминым детдомам, – философски заметила Кисонька.

Глава 3. Театр на замке

– Куда?

– В бутафорскую.

– Куда?

– В костюмерную.

– Куда?

– В гардеробную.

Пробегающие мимо окошка люди покорно останавливались. Сперва прижимали корочки пропусков к стеклу – сидящий там дедок в меховой жилетке навыворот дышал на болтающие на веревочке очки, тщательно протирал их тряпочкой, потом цеплял на нос и, похоже, прочитывал в пропуске каждую букву, включая прикрытые синим штампом «М.

П.» – «место печати». Потом придирчиво сверял фотографию на пропуске со старательно улыбающейся в окошко физиономией владельца и наконец спрашивал – куда? Бутафор отчитывался, что в бутафорскую, а гардеробщица – что в гардероб. Дедок снимал очки, складывал их дужка к дужке и милостиво кивал – проходи. «Допущенный» оленьим прыжком кидался сквозь вертящийся, как детская карусель, турникет, а со следующим вся процедура начиналась заново.

– Куда?

– В туалет, – буркнула Мурка. На театральной проходной оказалось безумно холодно. Мурка кутала покрасневший нос в воротник куртки и вопросительно косилась на маму. Смысл ее косых взглядов заключался в следующем: на кой быть спонсором благотворительных спектаклей, если так мерзнуть? Но мама молчала – тоже как отмороженная – терпеливо пережидая скопившуюся у окошка очередь.