Поймать звезду

– Все, раздухарилась мама, – удовлетворенно кивнула Мурка, – За то, что она нас заставила слишком легко одеться, этот директор ответит по полной! Зачем только было нас с собой тащить?

– Неустойчивая взрослая психика, – философски вздохнула Кисонька, – Никогда не знают, чего хотят. Будем тут торчать?

Девчонки огляделись. С задней, непарадной стороны оперный театр, как ни странно, больше всего походил на мелкую фабрику – обшарпанный, крытый линолеумом холл и расходящиеся в обе стороны коридоры, выкрашенные синей масляной краской.

Для полноты сходства вдалеке что-то жужжало и бухало, точно станок работал, а на стене висел оставшийся еще с советских времен стенд с заголовком «Соцсоревнование».

– Интересно, в чем они в ту пору соцсоревновались?

– Народная артистка Перетятькина взяла на себя обязательство взять на две ноты выше, – меланхолично предположила Кисонька.

Девчонки хихикнули – скорее чтоб не молчать, а не потому, что действительно смешно. Торчать в коридоре под дверью было невыносимо скучно – и снова холодно.

– Давай сбежим? – предложила Мурка, – Еще к ребятам в офис успеем!

– Ты маму не знаешь? – покачала головой Кисонька, – Если мы останемся – она будет виновата, сбежим – мы будем виноваты. Обязательно окажется, что вот сразу после того как мы удрали, ей срочно потребовался наш совет, помощь, подсказка, а мы, такие нехорошие, слиняли, как поддельные джинсы!

– Тогда давай тут побродим! А понадобимся – она нам позвонит! – сказала Мурка и ее зеленые глазищи вспыхнули азартным блеском, – Не может быть, чтоб не нашлось чего поинтереснее этого крашенного коридора!

– Тише! – Кисонька вдруг вскинула ладонь и к чему-то прислушалась.

– Что, мама?

– Нет… Музыка. Слышишь? А пошли! В случае чего, скажем, туалет искали и заблудились! – решительно согласилась Кисонька и первой двинулась по коридору.

Глава 4. Не обижайте белых лебедей

Обшарпанная лестница, с перилами и ступеньками как в подъезде старого дома, еще больше создавала впечатление то ли почти разорившейся фабрики, то ли заброшенной конторы. Но музыка все еще звучала – слабо-слабо, едва слышно.