Повелительница грозы

 – Пусть катится к своей сто двадцать пятой ненаглядной! А самому неспешной трусцой ехать дальше по маршруту, в тишине и одиночестве, подниматься на скальные выступы хортицкого берега, спускаться на пустые песчаные пляжи, сладко жмурясь на солнышке и ловя слабые приметы приближающейся весны?»

Котофеич всем телом встряхнулся, брезгливо потянулся и строго отчеканил:

– Мы на дежурстве! Вот сменимся, и катись куда хочешь – хоть к блондинкам, хоть к брюнеткам, хоть к полосатым…

– По полосатым у нас ты мастер, – обиженно пробормотал Змиуланович, – и что ты за человек такой, Котофеич, прям будто не вольный кот, а пес сторожевой…

– Тих-ха-а! – вдруг сбиваясь на кошачье шипение, протянул старший напарник и подался вперед.

На еще больше округлившемся лице чуткими антеннами выметнулись кошачьи усы.

Извиваясь в ярком солнечном свете, как большая воздушная змея, длинная серая туча перекрыла солнце. Праздничное сияние берега померкло, днепровская вода вновь стала темной и даже на вид холодной. Чутко прислушиваясь, Котофеич торкнул пятками коня, и тот послушно затрусил к берегу.

Змиуланов тонконогий красавец вдруг заупрямился, взбрыкнул, из груди его вырвалось тонкое жалобное ржание.

– Вызывай наших, быстро! – крикнул Котофеич, торопливо расстегивая пуговицы тужурки.

– Из-за одной тучки? – Змиуланыч дергал узду, пытаясь справиться с заупрямившимся конем.

– Это прика-аз! – проорал Котофеич – крик перешел в истошный мяв, и громадный полосатый котище выметнулся из полицейской формы и, подняв хвост воинственной трубой, длинными скачками понесся к воде.

Еруслан справился наконец с конем и нерешительно поднес рацию к губам. Вызывать ребят не хотелось – тревога наверняка ложная, будут потом паникером дразнить…

Похожее на змею облако словно обвилось вокруг солнца, как анаконда вокруг жертвы. Между скалящихся зловеще, точно зубы старой ведьмы, камней Ненасытца на мгновение закрутилась тугая спираль водоворота – и тут же пропала. Вздыбливая мелкий гравий из-под когтей, Котофеич тормознул у вкрадчиво набегающей на берег днепровской волны.

Замер, настороженно поводя усами и принюхиваясь…

Длинная, будто из шланга, струя взметнулась из воды – и метко плюнула в кота, враз вымочив его от ушей до мгновенно поникшего хвоста. И тут же извилистая, как ветка, молния ударила следом. Из реки ударила!

Искристый ореол – как в мультиках! – очертил контур кошачьего тела, и Котофеича отшвырнуло прочь, с силой приложив о скальный срез берега.