Повелительница грозы

 – На моей ридной кухне сидять мужики в кольчугах и с мечами – чай пьють!

– Что ты – кольчуг с мечами никогда не видела?

– Видела, – продолжая пить, пробубнила бабка, – в телевизоре, – и остановилась. – Погодь, Яринка… – медленно поворачиваясь к внучке, недоверчиво спросила она. – Ты шо ж, их теж бачишь?

Ирка торопливо закивала.

– А ну, кажи… – бабка подозрительно прищурилась, словно думала, что Ирка ее обманывает. – Скильки их тут всего?

– Пятеро. И один в ванной, – с готовностью отрапортовала Ирка.

– Один курносый, белобрысый такий, на дурачка деревенского похожий… – подхватила бабка.

Ирка кивнула, а Федор Алексеевич густо покраснел.

– Инший чисто уголовник… – продолжала бабка.

Вук гулко кашлянул в кулак.

– Ще такий чернявый – вроде как лицо кавказской национальности…

– Это у деда Змиулана на Казбеке пещера была! А мама у меня украинка! – обиделся Еруслан Змиуланыч.

– Одно з двух, – глубокомысленно заключила бабка, – або мы з тобой, Яринка, обе з глузду зъихалы… Так ты ж вроде телевизор не дуже смотришь! Або… – она окинула богатырей прояснившимся взглядом, – або в мэнэ полна кухня мужиков з шаблюками! А-а-а! – пронзительно заорала она и, схватив с печки сковородку, подпрыгнула и огрел а Федора по затылку.

 – Бежи, Яринка! Бежи! – скача вокруг богатыря, как блоха, и с каждым криком отвешивая новый удар, вопила бабка. – Милицию зови! Я их задержу!

– Не надо, бабушка, не надо! – Ирка запрыгала рядом с ней, пытаясь отобрать сковородку, но бабка двигалась по кухне, как великий боксер Мухаммед Али – «порхала, как бабочка, жалила, как пчела».

Если, конечно, бывают пчелы со сковородкой. Целилась, в основном, по Федору – то ли посчитала его наиболее опасным, то ли наоборот.

– Бр-р-р!

Федор встряхнулся – видимых повреждений сковородка ему не нанесла, разве что физиономия стала ошарашенной, да за ухо кокетливо зацепился ломтик жареной картошки – и попытался отобрать у бабки ее оружие.

– Убивают! – уже на чистом ультразвуке заверещала та. – На ридной кухне на стару жинку напали, останню сковородку отнимают! Спасите! Милиция! – И прижав сковородку к груди, как ребенка, рванула к выходу.

Из ванной выскочил дядька Мыкола – в наскоро напяленных штанах и с фуражкой на голове. Распростер руки в классическом жесте «не пущу!» и перекрыл собой дверь. Бабка и сковородка врезались в него, как пушечный снаряд.