Потомокъ. На стороне мертвецов

 – Думаю, Ингвару тоже не стоит оставаться в имении – когда у него там занятия в реальном училище начинаются? Двадцатого августа?

Ох, Древние, еще и Ингвар! Ингвар будет с ними жить! Митя не то чтобы позабыл об этом, но… словно задвинул неприятную мысль в дальний чулан, не желая портить такое недолгое лето! И вот теперь мысль нагло вылезла из чулана и предстала перед ним во всей своей омерзительности – Ингвар будет с ними жить! Весь год!

– Вам, Аркадий Валерьянович, обустроиться надо, не заботясь о посторонних мальчишках.

– Ингвар нам вовсе не посторонний, – любезно ответил отец. – И я искренне надеюсь, что обустройство больших усилий не потребует. – Отец лукаво прищурился, будто хранил некую приятную тайну.

Конечно, Ингвар нам не посторонний! Ингвар нам – страдание, и боль, и вечный зуд в неудобопроизносимом месте! По крайности, некоторым из нас!

– Да и проще нам забрать его сейчас, чем потом вам наново паротелегу гонять.

«Мою паротелегу, – мрачно подумал Митя. – Тоже из бабайковской добычи. Потому что паротелегу Штольцев Лаппо-Данилевские оставили себе».

– Так что пусть собирается! – заключил отец.

– Я могу ему передать! – Сладким, как патока, голосом предложил Митя.

– Благодарю, я сам, – сдержанно отказался явно заподозривший что-то Свенельд Карлович.

– Вы только, Свенельд Карлович, проследите, чтоб водку с бабайковской винокурни на паротелегу грузили.

Что Митя, что Свенельд Карлович уставились на отца с одинаковой растерянностью.

– Водку? Зачем? – наконец пробормотал управляющий, но тут же спохватился. – Ох, простите, Аркадий Валерьянович, я не имею права спрашивать.

– Зато я имею! – вмешался Митя. – Это моя добыча!

– Как это – зачем? В полицию доставим, для уничтожения! – удивился отец.

– Но… Ее же и продать можно, только этикетки поменять, чтоб «мертвецкую» водку не опознали.