Потомокъ. На стороне мертвецов

Митя зажмурился, вдруг представив: петербургский салон, блеск эполет, трепет вееров… «Вы слыхали? Этот полицейский, что осмелился обвинить великого князя в воровстве, вовсе честь потерял! Отказал в ночлеге человеку, давшему ему дружинную клятву!» – «Ах, не смешите! Какая честь у подобных господ, откуда?»

И лицо слышащей все это бабушки-княгини каменеет.

И кому потом объяснишь, что это все тетушка? Та, которая из Ярославля.

Митя понял, что сейчас убьет эту женщину, походя и небрежно втаптывающую их с отцом честь в грязь.

Убьет особенно страшно за то, что в ее жилах течет общая с ними кровь.

Митя медленно-медленно поднял глаза. Его сердце колотилось судорожно и рвано: тыдых-тыдых-тыдых! И, словно подстраиваясь в такт, мелко и часто забилась жилка под воротом теткиного платья. Митя не видел ее, но чуял биение, нервный, обреченный ток крови: сама тетка еще ничего не понимала, но кровь… ее кровь… Ведь это так легко! Шаг… Две ступеньки. Удар собранными щепотью пальцами, вминающими ткань платья в ключичную ямку.

И легко, как нитку – дзанг! – перервать артерию. Фонтан крови, бьющий в потолок, разукрашивающий алыми узорами стены и лестницу. Тетушка еще успеет понять – быстро, в одно мгновение. Возможно, не успеет поверить. И завалится на спину, как опрокинутая кукла, и багряной дорожкой кровавый поток потечет со ступени на ступень…

А стены с потолком потом и побелить можно.

– Митя! Митя! – сквозь гул в ушах до него донесся крик, и его схватили за плечо.

Митя вздрогнул, споткнулся о нижнюю ступеньку, вдруг поняв, что стоит уже у самой лестницы, и обернулся.

Меж пляшущими в глазах кровавыми колесами с трудом разглядел белое как мел лицо Свенельда Карловича.

– Митя… Не надо, – почти прошептал управляющий, с откровенным ужасом вглядываясь Мите в лицо. И что он там такого увидел?

– Что – не надо? – голосом тяжелым и гулким, будто не своим, переспросил Митя.

– Ничего не надо. Что бы вы ни хотели сделать… или сказать… Я вовсе не собираюсь оскорбляться этим… явным недоразумением…

Словно сквозь туман пробилась мысль: «Тетушка – недоразумение.

Явное».

– Мы с Ингваром сейчас поедем, найдем Аркадия Валерьяновича…

Митя с трудом мотнул головой – его повело в сторону, так что пришлось вцепиться в перила:

– Не… сейчас. Он там… господину полицмейстеру объясняет, кто ныне в губернской полиции власть.

А тут явится его первый и единственный хирдманн… которого сестра признанного ярла не пустила в дом. Там ведь еще жандармский ротмистр.