Потомокъ. На стороне мертвецов

Дожидаться, пока отец заинтересуется, почему его не видать? А если тот сразу уедет в департамент? Сидеть в комнате до вечера? Раздетым? И… Митя опустился на четвереньки, чтобы убедиться в неприятной догадке. Ночного горшка под кроватью не было.

Он всегда восхищался прогрессом, но старомодный подход тоже имел свои достоинства… не надо было никуда ходить!

Та-ак… Митя разворошил кровать, стянув нижнюю, плотную простыню, замотался на манер античной статуи и, как горничная и боялась, засел караулить. Пока она уйдет.

Наконец мимо приоткрытой двери пробежали быстрые шаги, снова громыхнуло ведро. Митя высунулся в щелку и увидел, как горничная торопливо спускается по ступеням. В вихре развевающейся простыни он метнулся в ванную комнату и, задыхаясь от счастья, заперся изнутри. Минута счастья, вторая, третья… Потом его посетила жуткая мысль – а если столь нужная комната вдруг тоже кому-то понадобится? Например… кузине Ниночке! А внутри он. Тетушка его казнит. Это в лучшем случае.

Нет, он все больше и больше начинал ценить старомодную классику!

Митя плеснул ледяной водой в красное и, кажется, горячее лицо.

Ему остается лишь выбрать, что хуже: быть застуканным в ванной или… рискнуть. Митя выглянул в коридор и, трепеща краем простыни, ринулся обратно к спальне.

По лестнице снова затопотали шаги. Бежать к себе было поздно, и Митя просто рванул ближайшую дверь, заскочил внутрь и навалился всем телом на створку, точно боясь, что горничная за ним погонится.

– Что вы здесь делаете? Да еще в таком виде! – гневно вопросили его.

– Ингвар! – обреченно вздохнул Митя и медленно повернулся.

Вместо приевшихся за лето рабочих блуз на Ингваре красовалась форма реального училища. Митя склонил голову к плечу: сам бы он никогда такого не надел, но для Ингвара… неожиданно неплохо. Пуговицы блестят, складки заправлены: германцы и форма созданы друг для друга! И сам Митя – в простыне!

– Я надеялся найти Свенельда Карловича, – потребовались поистине титанические усилия, чтоб не переминаться с ноги на ногу и не кутаться в простыню, как застуканная в бане девка.

– Брат уехал на рассвете, – поправляя ремень, пробурчал Ингвар. – У него в городе множество дел!

В голосе Ингвара звучала досада, и не понять: то ли на брата обижался, то ли Митю в безделье упрекал. В любом случае: старшего Штольца нет, одним спасителем меньше. Стараясь не смотреть на Ингвара, Митя огляделся – комната была чуть поменьше его, но тоже обставлена с немецкой аккуратностью и тщанием.