Потомокъ. На стороне мертвецов

 – Ведь робею я только перед вами, Лидия… Или лучше орел?

– Уж извольте приземлиться, гордая птица! – Зонтик сложился перед самым его носом… и ткнул его кончиком в грудь, отталкивая обратно на скамью.

– Жестокая! – вздохнул Митя, демонстративно хватаясь за грудь и тихонько кончиками пальцев ощупывая место тычка. Вот же… провинциальная барышня… на деревенском молоке вскормленная… так ткнула, что синяк будет! – Всего один несчастный поцелуй!

А то синяк будет, а поцелуй… нет?

– Почему же мой поцелуй – несчастный? – возмутилась Лидия.

– Потому что отказ в нем разбивает мне сердце! Дзинь – и осколки!

– Ах, оставьте ваши шутки! – Она снова открыла зонтик, прячась от пригревающих солнечных лучей. – Мы уже взрослые, Митя. – В голосе Лидии прорезалась неожиданная строгость, и выпрямилась она тоже строго и неодобрительно. – Вы же знаете, в этот сезон батюшка наконец решился меня вывозить. Вместе с Зиной и Адой… – Она зло стиснула резную ручку зонта – то, что старшей барышне Шабельской предстояло дебютировать в свете вместе с двумя младшими сестрами-погодками, приводило Лидию в ярость.

 – Я больше не могу позволять никаких… детских поцелуев!

– Как вам угодно. – Митя тоже выпрямился – оскорбленно – и заработал веслами.

Вяло покачивающаяся на воде лодка вдруг словно встрепенулась и стремительно заскользила по протоке. Камыш замелькал у борта, точно рядом быстро разматывалась штука зеленого сукна.

– Ми-итя… – Лидия не выдержала первой.

 – Ну, Ми-итя же! Не дуйтесь! Вы же будете танцевать со мной на моем первом балу? Хотите, я впишу вас на кадриль? На третью? Ох, даже на первую? Не сейчас, конечно, а как только у меня будет бальная книжечка. Говорят, в Екатеринославе можно купить контрабандные. Французские! – Она мечтательно закатила глаза.

– Вы забываете, Лидия, что если вы изволите уже быть взрослой… – не глядя на нее, а продолжая размеренно, не сбиваясь, грести, бросил он, – то я младше вас на полтора года, и меня к развлечениям «взрослых» могут не допустить вовсе.

Я не смогу танцевать с вами ни первую, ни третью… никакую кадриль!

Митя надеялся, прозвучало правильно: его отсутствие на первом балу Лидии – ее беда, а вовсе не его.

– Ох! – Лидия поднесла к губам затянутую в светлую перчатку руку. – Я… Я забыла! Вы… вы такой сильный… широкоплечий…

Митя стиснул рукояти весел, а лодка рванула по протоке с удвоенной скоростью.