Выбор ведьмы

 – Если бы ты как следует владел водой – ты бы все потушил! И ничего плохого бы не случилось!

Глава 13. Конец банкета

– А все он… Айтварас… Он клялся молчать! – орал Тат, мечась по крохотной комнатушке так, что Ирке пришлось взобраться на кресло, а Шену и Елеафаму вжаться в стены. – А сам проболтался, неблагодарный змееныш, – иначе откуда бы Владычица все узнала? Я потерял Златку… и меня же за это стали презирать! Меня, истинного Лун, из-за каких-то… дохлых человечков! Из-за какого-то никчемного змееныша, не способного залить маленький пожарчик! Кто такие вообще водные? А я – я! – был вынужден служить у него в охране! Потому что больше меня никуда не брали! Ненадежен! Я! – он зарычал.

 – А это все он! Тоже мне, Великий! Если бы не он, я бы…

«Взрослею, наверное, – думала Ирка, с брезгливым любопытством вглядываясь в черты, вроде бы такие же, как у Айта, и в то же время совершенно другие. – Раньше, еще с полгода назад… да что там полгода, еще до Ирия… я бы ему в морду дала, и плевать на последствия.

А теперь не просто соображаю, что в замкнутом помещении три дракона меня массой задавят, а… не хочется. Бегай потом ванну ищи – кулак после его морды отмывать, а он… он ведь даже не поймет за что. Так ведь и останется в полной уверенности, что сам он ничего плохого не сделал, это все вокруг ему недодают и его недопонимают».

– Благородно с твоей стороны… – голоском сладким, как намазанный на шоколад мед с сахаром, протянула Ирка. – Так страшно переживать свою вину… чтоб аж искать, на кого ее свалить.

И конечно Айт виноват перед тобой по самые уши… по самый кончик хвоста. Он же взрослый, ответственный челов… змей! Должен понимать: если всю жизнь нянчиться с таким вот великовозрастным чешуйчатым недорослем, – она демонстративно кивнула на Тата, – он так никогда и не вырастет!

Елеафам перевел недоуменный взглядс Тата на Ирку… и вдруг хихикнул. Даже на невозмутимой физиономии Шена мелькнуло что-то вроде улыбки.

Огненный змей Татльзвум Ка Рийо Лун думал. Он думал так долго и мучительно, что выражение лица стало отрешенно-идиотским, каким у Айта не бывало даже в бытность его Пеньком.

И наконец до него дошло.

– Я виноват?! Я великовозрастный недоросль?! – прошипел он.

– Конечно недоросль, – безмятежно подтвердила Ирка. – Ты ж даже свое мнение озвучить не можешь, только и способен, что чужие фразы повторять!

Тат взревел. А дальше сделал то, чего и ожидалось от великовозрастного чешуйчатого недоросля, – дохнул на Ирку огнем.