Снегурочка с динамитом

Она не понимает, что говорит, – торопливо пробормотал он. – Вы совершенно правы, у нее этого… брата… по разуму… – с нажимом добавил Вадька, плотнее стискивая ладонь, так что Катька могла только возмущенно мычать ему в пальцы. – А насчет «птички» – это она ласкательно! Ну вроде как «зайчик», «котик»…

– Гусь – тоже ласкательно? – подозрительно поинтересовался таксист.

– Ну да, – поторопился заверить его Вадька. – Потому что у него лапки… то есть ножки… – он выхватил у Катьки валеночек, – вот такие, как у гуся, красные.

 – Повертел ярко-синюю обувку перед глазами и выправился. – То есть синие! То есть, когда холодно, они у него синие, а если ну хотя бы в кипяток их сунуть…

Катькины глаза над зажимающей рот ладонью стали выразительные-выразительные. Вадька торопливо осекся:

– Короче, отвезите нас, пожалуйста, поскорее к гусю! – физиономия таксиста стала еще выразительнее, чем у Катьки, и Вадька, срываясь уже на панический вопль, заорал: – Я хотел сказать, к частному детективному агентству «Белый гусь»! Знаете, где это?

Таксист на минуту задумался, явно решая – то ли выкинуть ненормальных из машины, то ли поверить и везти дальше.

Наконец решив, что гуся с помощью дорогого частного детектива вряд ли станут разыскивать, неохотно кивнул:

– Знаю, – пробурчал он, нажимая на газ. Такси покатило по городским улицам, на этот раз без всякой спешки. – Я сегодня туда уже людей возил. Говорят, хозяин крутой очень – то ли бывший мент, то ли из секретных служб.

– Да-да, – рассеянно кивнул в ответ Вадька. – Здесь остановите, пожалуйста, – торопливо потребовал он, когда в окне показался недавно отреставрированный старинный особнячок с фигурным кованым крылечком. Над тяжелой дубовой дверью красовалась неброская табличка «Детективное агентство «Белый гусь».

– Ты совсем глупая? – наскоро расплачиваясь с таксистом, прошипел Вадька сестре. – Растрепалась про своего бедного гусика! Хочешь, чтоб нас в психушку упекли? Очень мы оттуда Харли поможем!

– Почему гусей вообще за людей не считают?! – с надрывом выдохнула Катька.

Вадька страдальчески возвел глаза к небесам – рехнуться с ней можно! – и ехидно сообщил:

– А также не считают за людей воробьев, ворон, котов, собак…

– Сравнил тоже! – презрительно перебила его Катька. – То воробьи, а то – гусь! Наш Евлампий Харлампиевич! – и прыгая через две ступеньки, помчалась вверх по лестнице к двери.

Глава 3.