Ирка Хортица и компания

Толстенная железная полоса с каждым ударом выгибалась все сильнее… и лопнула, звонко, как перетянутая струна на гуслях. Дверь с грохотом рухнула внутрь, в терем ворвался запах гари и истошные крики убиваемых на подворье кметей. Согнувшись чуть не вдвое, громадная фигура полезла в низенькую дверь…

Бамс! – тяжелый чугунный котелок с маху опустился пришельцу на макушку.

– Вон пошел! – закричал пронзительный женский голос. – Вон, пес вонючий, из моего дома!

– Закрой свой грязный рот, змейская подстилка! – взмахнула рука в кольчужной рукавице и девушка с криком отлетела прочь.

Только что держащаяся за макушку «фигура» резко, как пружина, выпрямилась… и ткнулась навершием шелома под самый потолок. Пришелец оказался высоченным, широкоплечим молодым мужчиной – круглое лицо обрамляла небольшая бородка. То ли отсвет пожара, то ли огонь ярости окрасил его щеки алым румянцем. Хватаясь за меч, мужчина шагнул к распростертой на полу девушке…

– Ужели пестуны учили тебя на чужое подворье аки тать вламываться да девок мечом пластать, Добрыня, мальчик мой? – сквозь клубящийся по терему дым на лестнице в верхнее житье проступила вторая фигура – тож мужская.

Этот второй был хоть и высок, но тонок и гибок, как хлыст, да и плечами поуже, и облекала те плечи не кольчуга, а богатая узорчатая рубаха, а длинные, черные с багряными прядями волосы стягивал кожаный ремешок. Но почему-то не возникало и мысли, что стоящий на лестнице хозяин хоть в чем слабее пришельца.

– Он не твой и ужо не мальчик, всяко в жизни его бывало. – раздался резкий женский голос. Подбирая край поневы, через порог вступила высокая – чуть не вровень с мужчинами – баба. Лицо ее было белым и гладким, как у девушки, но уверенный и властный взгляд обрамленных длинными ресницами глаз не оставлял сомнений, что за плечами у нее изрядная жизнь, а волосы, спрятанные под повойником, столь же изрядно тронуты сединой.

– Приветствую тебя, Амелфа Тимофеевна, супруга моя и мать моего сына! – чуть склонил голову стоящий на лестнице.

– Я тебе не сын! У меня есть отец! Я – Добрыня Никитич! – выкрикнул молодой, снова хватаясь за меч.

– Лучше быть единой женой честного боярина, чем трехдюжинной змея-Велеса. – поджав губы, бросила Амелфа Тимофеевна.

– Слишком высоко ставишь ты мою мощь, супруга моя – всего лишь семнадцатой. – глаза змея насмешливо блеснули.