Белокурый. Грубое сватовство

– Лиддесдейл, – отвечал Грешник Уот, – обо всем говорено, я не ударю тебе в спину. Однако стоит мне только выйти на твой зов, как сучонок Роб Максвелл пустит по моему следу убийц Керров. Я не боюсь – не впервой, но могу не успеть, Лиддесдейл. Не взыщи.

Честный ответ Вне-Закона – большая ценность, хотя он предпочел бы иную честность – выраженную в конных рейдерах на поле боя.

Но тем самым он упустил удачный момент для подмоги – Леннокс первым оказался при королеве-матери, когда люди Аррана попытались вероломно отбить Марию Стюарт и увезти ее из Линлитгоу.

– Не ожидал, что у регента хватит духу! Как ты думаешь, зачем это ему понадобилось?

– Тебе это важно? – проорал Хей в ответ. – Важно то, что тебя-то при этом не было!

Они перекрикивались с седла, в бешеной скачке обратно в Мидлотиан по следам принесшего весть Пэдди МакГиллана. И ходил кадык на горле, когда Белокурый припал к кувшину темного эля на постоялом дворе, не дожидаясь, пока подадут хоть одну кружку – утер рот, нетерпеливо встряхнул головой, сам как породистый жеребец, пропотевший и пропыленный.

Летние дороги без дождя – это красноватая пыль песчаника, из которой и состоят холмы, пока не промоешь горло – не заговоришь.

– Он струсил, – подвел итог Босуэлл, блеснув яркими глазами на облепленном пылью лице. – Он опять струсил! От страха Джеймс Гамильтон способен на приступы отваги, оказывается…

– От страха чего, по-твоему? – Хей, торопясь, разорвал пополам жареного голубя, отправил половину в рот.

– Да брака же.

Английского брака! Регент показал истинное лицо, права была французская вдовушка, когда плакалась Садлеру, что это регент противится английскому браку, ибо сам хочет стать свекром королевы! Аргайл везет проект договора – Арран не может медлить. Но, дьявол язви его в печень, как он глуп!

Хей кивнул:

– Проще было бы сделать это в пути, когда королеву станут перевозить из Линлитгоу в Стерлинг…

– Если только почетного конвоя регента при том случится больше, чем народу, желающего добра французской вдове…

– Я понял, да, – и Хаулетт поморщился.

 – Надо поднять вторую сотню от своры Хермитейджа. Нам может не хватить. Это ведь последний шанс регента: вне Линлитгоу, до Стерлинга!

Шотландия, Линлитгоу, июль 1543

Возмущенная королева-мать кинула клич – и широко пошли волны ее гнева, от берега одного моря до берега другого, и принесли ей войска, ибо то, что пытался совершить регент, было преступлением, изменой клятвам, данным Трем сословиям.