Право последней охоты

Память предательски подсунула тоскливое воспоминание о том, как любила смотреть на эти парады его маленькая Маша. В этот момент она всегда заявляла, что, когда вырастет, тоже будет так вышагивать во главе парада. Потом, по мере продвижения шествия, она последовательно меняла свои приоритеты – гимнастки, танцовщицы, клоуны (даром, что мужчины) и, наконец, дрессировщица, возлежащая на проезжающей платформе в окружении своих тигров.

Черт бы побрал эти воспоминания! И дня не проходило без того, чтобы что-нибудь не напомнило о былом, терзая сердце болезненными уколами.

Неужели в мире не осталось ничего, чему можно было бы спокойно радоваться, без опасения вызвать к жизни призраки прошлого?

Хотя нет, кое-что есть. Иган невольно улыбнулся. Ради одного того обстоятельства, что стерегущему его полицейскому придется проторчать за забором почти дотемна, парад стоило досмотреть до самого конца…

* * *

Иган молча щелкнул селектором, переведя винтовку на боевые патроны и, не обращая внимания на все еще сыплющиеся сверху листья и обломки сучьев, двинулся вперед.

Он крадучись обошел размозженный автомобиль и заглянул в салон. Из-за его спины выглянул подбежавший Лемех. Колесо скрипнуло в последний раз и замерло.

– Что это было? – Иган сглотнул и отвернулся от жуткого зрелища, – я не слышал никакого взрыва.

– А это и не взрыв, – побледневший Лемех окинул взглядом растерзанную машину, и его нижняя губа, потеряв контроль, предательски задрожала, – это когти.

– Что ты несешь!?

– Я… я… – он вдруг метнулся к джипу и вытащил из пролома папку с планшетом. Ремешок зацепился за что-то внутри машины, но Лемех счел за благо не тащить его дальше, опасаясь извлечь вместе с ним на свет чьи-то останки.

Он торопливо пробежал непослушными пальцами по экрану и, хмыкнув, протянул планшет Игану, – вот, сам посмотри.

Его взору предстала таблица с телеметрией всех членов экспедиции. Почти все строки были либо пусты из-за потери сигнала, либо тревожно мигали красным, сигнализируя об остановке сердца. Оставались зелеными лишь два огонька из пятнадцати. Дальнейшие споры не имели смысла.