Право последней охоты

– Я тебя предупреждал, – раздраженно огрызнулся тот, – брось свое бревно!

– Вот еще! Быть может, это наша последняя страховка!

– Тогда не жалуйся!

– А ты уверен, что мы идем правильно? – Лемех задрал голову вверх, щурясь от падающих на лицо капель и пытаясь сообразить, в какой стороне сейчас солнце.

– Уверен.

– По-моему, нам следовало взять немного правее.

– Я хочу выйти к ущелью, вдоль его края лес редеет, и там мы сможем двигаться быстрее.

– Куда уж быстрее-то? Ты и так скачешь, как антилопа!

– Брось пушку!

– Нет!

Иган только пожал плечами, поправил ремень винтовки и, развернувшись, зашагал дальше.

Через пару минут они вышли к обрыву. Противоположная стена ущелья, равно как и его дно, терялись в молочно-белой вате тумана. Вдоль каменистого края деревьев и вправду росло существенно меньше, поскольку немногие могли устоять здесь, на голых скалах, под напором хлещущего ветра, который подхватывал дождевые струи и швырял их почти параллельно земле, так и норовя залепить ими прямо в лицо.

– Ну да, дальше мы не побежим – поплывем… или даже полетим, – недовольно проворчал Лемех, пытаясь натянуть воротник куртки себе на нос.

Пропустив его причитания мимо ушей, Иган двинулся вдоль ущелья, прыгая по мокрым камням. Лемех попытался угнаться за ним, но быстро понял, что долго такой темп не выдержит.

– Игги, постой! – окликнул он напарника, успевшего ускакать уже довольно далеко вперед.

– Ну, что еще?

– Сквозь такую грозу нам до пункта сбора не добраться! – Лемеху приходилось кричать, чтобы перекрыть шум ветра и почти непрерывный рокот грома, – вызывай спасателей прямо сюда!

– Я уже сказал тебе – нет! Гроза все же лучше, чем допрос «с пристрастием». Пошли!

– Иган, ты что, самоубийца? Нас в любую секунду может смыть в пропасть каким-нибудь грязевым потоком! – Лемех, глядя себе под ноги, осторожно перепрыгивал через мутные ручейки, – надо выбраться на место повыше и посуше, а там переждать, пока дождь закончится.

– Переждать!? Разве не ты еще пятнадцать минут назад спешил убраться отсюда как можно дальше, да так, что только пятки сверкали?

– Да мне и сейчас страшно до поноса, – согласился Лемех, – но есть эмоции, а есть здравый смысл, и за годы войны я научился отделять одно от другого. Идти сейчас дальше равноценно самоубийству.