Падшие из ада

Из темноты постепенно проступили очертания стола с расставленной на нем посудой и сидящей напротив меня Киры. Через окно справа просачивался желтоватый свет от огней лежащего внизу города, так что даже в отсутствие освещения обстановка в столовой оставалась более-менее различима.

– Что случилось? – жена продолжила жевать, как ни в чем не бывало. Темень голода не отменяет.

– Хотел бы я знать. Эй, Роби! – окликнул я горничную, – это что еще за сюрприз?

– Произошло отключение электроснабжения, – она выкатилась с кухни, ничуть не переживая по поводу темноты.

Тепловизионные камеры и набор сонаров позволяли ей прекрасно ориентироваться даже в кромешном мраке.

– Сам вижу. Это только у нас или во всем доме?

– Не могу сказать. В данный момент соединение с сетью отсутствует.

– А внутридомовой канал?

– Он также отключен.

– Просто прекрасно.

– Интересно, у соседей тоже так? – полупризрачная Кира потянулась к кастрюле за добавкой.

– Откуда мне зн… хотя, если и домовая сеть упала, то, скорей всего, проблемы у целого этажа.

Пойду, выгляну в холл.

– Осторожней, не расшиби себе лоб там в потемках.

Я на ощупь нашарил под столом тапки и поковылял в прихожую, придерживаясь руками за стены и втайне завидуя ночному видению Роби. Входная дверь распахнулась передо мной провалом абсолютной черноты. Окна в квартирном холле отсутствовали, а потому тут царил беспросветный мрак угольной шахты, лишенный даже бледной подсветки от городских огней.

Чуть поодаль виднелось только зеленоватое фосфоресцирующее пятно указателя аварийного выхода, и все.

С дальнего конца коридора донеслось щелканье замка, и темноту прорезало маленькое пятнышко света, оказавшееся экраном включенного телефона, который держала в руке соседка, подсвечивая себе путь. Черт, ну почему я сам до этого не додумался!?

– Олежка это ты? – проскрипела она, и мой мысленный взор тут же нарисовал знакомый образ сухонькой кучерявой старушки в нелепом для таких апартаментов потрепанном голубом халате в цветочек, близоруко взирающей на окружающий мир с вечной тревогой во взгляде, – что стряслось-то? Куда свет пропал?

Мне кажется, что непременно должна существовать отдельная преисподняя для таких вот старушенций, которые любого человека, не достигшего пятидесяти, вне зависимости от его положения и социального статуса, считают своим «внучком», и относятся к нему соответственно.