Немного любви

Надо было сразу идти в Музей молдавита или в Старую пивоварню, где арт-центр – там бы посмотрели без дураков, но что-то остановило. Возможно, она просто купилась на вывеску «оценка антиквариата», ей хотелось уцепиться за что-то логичное и простое, чтоб сразу указали на отсутствие абсурда, на нормальность. Этой лавочки на Горни в прошлый приезд не было. Парень за прилавком напоминал богомола. Эла хитиновых не жаловала именно потому, что они казались ей уменьшенной расой инопланетян-захватчиков, и этот был именно таков.

– Дайте глянуть поближе… пани досталась интересная вещица, любопытно только, откуда? Такого влтавина я не припомню – игра, прозрачность, цвет. И никакой огранки. А каково художественное решение!

– Наследство, – коротко отвечала.

– А кто умер? – круглые глаза так и обшаривали с головы до ног.

– Давно умер. Умерла. Вот, вышел срок давности, и мне передали.

О том, что сам дом передал, предпочла не указывать.

– Такая странная штука это зеленое стекло. Страшно представить, что этой вещи четырнадцать миллионов лет. Господь еще не придумал род человеческий во всей его насекомой пакости, а оно уже было, плыло в небе, плавилось. Его больше не добывают, знаете? В Китае или на ебее вам продадут Просто Зеленое Стекло, хорошо, если бутылочное, но настоящее можно купить только здесь, у нас, – он широким жестом объял и крохотную лавочку, в которой мерцало привычное сочетание богемских гранатов с зеленым стеклом, и весь Крумлов в его барочной милоте.

– Но дело не в том. Самое в нем худшее, в молдавите, что он рушит привычный мир вокруг человека, он не для куриц. Я им его и не продаю, а если уж продаю – ну, это как дать отравы котеночку. Знаешь, что такой миленький, пушистый, игривый – и подохнет. Странное чувство. А ваш годный, из него можно много мелкого яду надробить, не желаете? Или целиком продать какой идиотке. А что у вас еще?

В общем, сразу понятно, он не местный. Местный не скажет всего того, что парень вылил на нее при первой же встрече.

– Однако! Какая интересная композиция. Пани, я вам доложу, пришла и радует. А это откуда взяли?

– Да все оттуда же. Я ошибаюсь или это Шиле?

– Он, Эгон. Шиле. Неплохой. И отменно порнографический. Но без провенанса в музей продать не получится.

– С провенансом проблемы. Я не знаю ни кто это, ни откуда эти рисунки оказались в семье.

– Тогда сложно, да.