Немного любви

 – Ты же всегда хотела жить своим умом, да?

– Да. А надо чьим-то другим?

– Ты почему разговариваешь с матерью таким тоном? Ты за этим приехала, мне дерзить? Рассказать, что мы снова должны тебя содержать? Ты бросила работу? Ты опять больна?

– Мама, я не больна. И последние семь лет содержу себя сама.

И вас частично тоже, но упоминать об этом моветон, конечно же.

– Но тогда-то ведь не могла?

– Не могла.

– Значит, и снова не сможешь. И куда денешься? Только к нам и придешь.

Больше у тебя никого нет. А у меня Агнешка, у нее нервы. И дети, у Агнешки дети. Могла бы подумать об этом теперь, о нас, раз ты бросила работу. Самый подходящий момент, чтоб избавиться от рухляди.

– Так, я не хочу этого слышать! – Агнешка встала из-за стола, вышла прочь.

Спина ее, и та выражала неодобрение. Томаш подожрал сливы из кнедликов и был таков, Эва не замечала сторонний шум, уткнувшись в смартфон. Эва не от мира сего. Эву было немного жаль, Эла ее хоть как-то любила, вероятно, в память маленькой девочки, которую нянчила, когда не лежала лицом к стене.

Тогда отвлечение на хнычущую двухлетку тоже спасало, как те гири, прижимаемые к груди. Но даже ради Эвы…

– Я не буду продавать дом. Помимо того, что просто не хочу, жить в своем всяко дешевле, чем в съемном.

– Так и начинай с того, что просто не хочешь. А могла бы подумать, да. Подумать о нас! Но нет, где тебе, ты же всю жизнь считала себя лучше всех. Ты же особенная, как же! И бабка… уж я говорила, но она только потакала твоей мании.

Ты всегда считала себя выше нас, а ты такая же, ничем не лучше, ты нас бросила, когда сестра ухаживала за ней, а дом получила опять ты. Не я, не она, но ты!

– Вы же хоронили ее на мои деньги.

– Это неважно, ты нам еще должна. Должна хотя бы теперь подумать.

– За что ты ее так ненавидела?

– Ненавидела? Я?! Не говори ерунды.

– Ты даже проститься мне с нею не дала. Я же спрашивала! Я же хотела приехать!

– Я говорила.

Говорила, что мы вызываем врача третий раз за вечер… Ты не приехала. А что бы ты сделала, если б и приехала, а? А я тебя спасла. Знала бы ты, от чего я тебя, дуру, спасла…

– От чего?

– Сказать бы, а все жалеешь тебя, жалеешь, да видно, зря. Ни сердца в тебе, ни совести. И благодарности никакой. Одни мужики на уме, ни работы нормальной вот опять, ни семьи. Родить – и то не смогла.

Родить не смогла.