Ярость на коротком поводке

В глубине корабля тем временем мягко загудели набирающие мощь двигатели, готовясь к взлету, и она в очередной раз вспомнила, насколько иные ощущения оставались у нее после предыдущих полетов. Даже в обычных пассажирских шаттлах во время разгона разговаривать с сидящим рядом человеком приходилось на повышенных тонах, а в грузовиках все общение происходило так и вовсе исключительно через гарнитуры. Вибрации, которые в транспортах попроще вполне могли выбросить забывшего пристегнуться пассажира из кресла, здесь бесследно тонули в пышном ворсе ковра и толще мягкого кресла, ощущаясь только лежащей на подлокотнике рукой.

Все, абсолютно все здесь буквально умоляло ее прекратить бессмысленное сопротивление и, наконец, расслабиться. Быть может, впервые за несколько лет. Ведь невозможно же постоянно находиться на взводе, каждую секунду ожидая от окружающего мира очередной пакости и готовясь дать отпор возможному противнику. Иногда Марии казалось, что на самом деле она воюет не столько с неласковой жизнью, сколько с самой собой в то время, как целый пласт совсем других ощущений, спокойных и неторопливых, проходит мимо нее.

Она задумчиво покачала оставшееся шампанское в бокале и одним махом опрокинула его в рот. Так уж и быть. Коли Судьбе сегодня было угодно подарить ей еще несколько часов заслуженного отдыха, то почему бы ими не насладиться в полной мере.

– Видите ли, – она поставила пустой бокал на столик и откинулась назад, почти утонув в перине мягкой обивки, – я биолог.

Экзобиолог. И моя работа – изучать животных, наблюдать за ними в естественной среде обитания, подмечать и объяснять их повадки, распутывать тонкости социального устройства их сообществ, пытаться их понять. А это невозможно без того, чтобы их не полюбить. В то же время как вы, – Мария ткнула пальцем в сторону Серго, – занимаетесь тем, что ловите их, калечите, сажаете на цепь, запираете в тесные клетки и превращаете живых и даже разумных существ в экспонаты для потехи пресытившейся публики. Как, по-вашему, я должна относиться к подобному издевательству? Какого уважения вы от меня ждете?

– Справедливости ради должен отметить, – теперь Серго говорил уже осторожней, аккуратно подбирая слова. Он не привык, чтобы ему вот так, прямо в лицо швыряли неудобную правду, ничуть не смущаясь его имени и его влияния.