Стена. Иллюзия одиночества

Затем Генри крикнул в небо: «А-а-а… Мари-и-я-а!» Молодые люди прислушались к эху и дружно засмеялись, прогоняя страшную черноту надвигающегося леса …

Глава 8

Философия лесного общества

Следующие три дня были похожи один на другой. «Зал ожидания» продолжался; в основном все не спеша чаёвничали и разговаривали ни о чём. Скульптор обычно к ужину напивался. Скучно и тихо проходила трапеза, вечером все поспешно укладывались в постели с одной надеждой: завтра стена исчезнет и останется невероятным воспоминанием.

Каждое утро Виктор, Генри, а иногда и Клювин с Лёвой шли к опушке, обходили стену и возвращались угрюмые и полные отчаяния: ничего не менялось в природе – невидимое ограждение не исчезало и пугало сердце и разум.

Тартищев заботился больше всего о своей ране, которая, впрочем, заживала. Он и Лёва продолжали с тупым упорством нажимать на кнопки телефонов. Лёва предпринял попытку вынести антенну от автомобильного приёмника на верхушку сосны, но радиоэфир оставался таким же пустым, как кошелёк нищего.

Телевизор на всех каналах шипел, как потревоженная гадюка.

– Ну что там, Николай! – кричал Лёва с верхушки сосны.

– Как на кладбище, – отвечал Тартищев. – Тишина полная.

– Вот дьявол небесный, эта стена поднимается до самого неба, – Лёва в сердцах дёрнул за провод, не удержался и, ломая ветки, стал падать вниз. Пролетев метра три, зацепился за сук и выругался.

– У тебя бок в крови, – кинулся к нему Тартищев.

– Дьявол небесный! Рубашку испортил. И распорол бок!

– Невезуха!

– Теперь нас трое раненых, вместе с Анной, – без сочувствия сказал Тартищев.

 – Иди в лазарет…

Вероника перевязала рану и похлопала по спине:

– Будешь жить, солдат. Однако хочу тебе сказать, Лёвушка, что это знак свыше.

– Не понял! Какой знак? – удивился молодой человек.

– Бог предупреждает, что твои поступки ему не нравятся.

– Какие поступки? – взгляд Лёвы стал напряжённым.

– Тебе лучше знать, Лёва. Проанализируй своё отношение к жизни.

– Что анализировать, Вероника? Меня в Чечне контузило – Бог наказал за то, что я защищал свою Родину?

– Война – это война! В мирной жизни должны быть мирные помыслы и поступки.

– Если кому-то мои поступки не нравятся, это не значит, что я буду всё делать по-ихнему. Факт!

– Надо соизмерять поступки с истинной моралью, божественной!

– Я не верю ни в Бога, ни в чёрта. Надо просто жить со вкусом. Я так и живу. Факт! Меня никто не трогает, и я никого не трогаю.